– И что с ней случилось? – спросила она, высморкавшись в платок.

– Её разбил паралич, – сообщил Волконский.

– Ой!

– Ты тут ни при чём, – заявил князь со всей ответственностью.

– Тогда, тогда зачем вы заявились?

Волконский улыбнулся. Ну, говорят же два сапога пара! Что Паша, что Лена! Что Саша, что Нина.

– Ох! – вздохнул он громко.

– Я загадала выйти замуж за Пашу! – сказала Лена, преданно глядя в глаза Волконскому. И князь тотчас понял, врёт! Но девичьи тайны его интересовали меньше всего.

– А без купания не вышла бы?

Лена пожала плечами.

– Знаешь же, что взял бы тебя без того купания. Тем более, по логике, ты должна была выйти за Никиту!

– Это почему? – Лена подпрыгнула как на иголках.

– Он же тебя спас.

– Ну да.

– Знаешь, что вы наделали? – спросил Волконский дружелюбным тоном.

– А што?

– А то! Вы нарушили равновесие. Это был колдовской ритуал! Поэтому Нина старалась оградить тебя от их игры. А теперь, её разбил паралич.

– Из-за меня! – заявила Лена.

– Из-за собственной глупости. Нельзя было нырять в море, загадывая желание и думать при этом, что тебе поможет сам Господь Бог! – высказался Волконский, повторяя слова своего духовника, батюшки Воскресенского собора.

– Это что это? Как его?

– А ты не знала? – Волконский по глазам понял, не знала. – Нине Петровне взбрело в голову, что в ту ночь мироточила икона Божьей матери на Афоне. Что масло-миро принесёт течением в Чёрное море! Она и собрала всех для своего ритуала.

– Поэтому её парализовало, – заключила Лена. – Что я могу сделать для вас?

– Нужно повторить весь ритуал! Но, учитывая твоё положение, увы, невозможно! – князь развёл руками.

– Я буду купаться в море! – сказала Лена. – Когда? Сегодня?

– В эту полночь, – кивнул Волконский.

– Паша! – позвала мужа Лена. – Ты можешь достать мне закрытый купальник большого размера?

– Не вопрос! – сказал Паша.

– К одиннадцати, в "Катране"! – сказал на прощание Волконский.

У ворот пансионата стояла Ядвига Францевна в норковом распахнутом манто. Грудь её едва не вываливалась через большой разрез на платье. Волконский по запаху определил её цели и задачи.

– Не нужно со мной кокетничать, Ядвига Францевна! – сказал он. Как отрубил. Волконский знал, что женщинам ни в коем случае нельзя так говорить: ни в глаза, ни за глаза. Но перенесённая гонорея с осложнением в виде орхита отбила у князя всякую охоту до новизны. Теперь каждая потенциальная партнёрша представлялась ему ловушкой, мёртвой петлёй сжимающей мошонку.

– Как скажете, Александр Андреевич, – Ядвига Францевна не моргнула глазом, как будто ей только что предложили присесть не в грязный снег, а на стул во главе стола.

– Чугуев прибыл?

– Да. Леонид Аркадьевич сильно огорчён своим опозданием.

– Полно вам, Ядвига Францевна! Мужские дела, разберёмся сами.

С Чугуевым разбираться не пришлось. Леонид Аркадьевич тотчас почуял чиновника высокого ранга. Он первым делом извинился за опоздание.

– Нелётная погода, знаю. Леонид Аркадьевич, в курсе, для чего вас пригласили?

– Да. Никита сказал мне, что нужно повторить наш давнишний экстрим. Как раз сходится, и дата, и время.

– Только вот… – Волконский многозначительно умолк, предлагая собеседнику закончить.

– Икона ныне не мироточит, – понял намёк Чугуев.

– Не ведомо нам, мироточила ли она в тот год.

– Как?

– А вот так! Нина Петровна никогда не могла быть на Афоне. Туда женщин не пускают. Знаешь, Леонид Аркадьевич, почему там к одному из берегов невозможно причалиться даже на лодке? Не знаешь. Так вот, одна женщина, монахиня, между прочим, решила навестить сына. Не сходить на берег, а только посмотреть, как он устроился. Так вот, землетрясение потопило корабль, а остроконечные камни, вышедшие из земли, и теперь не позволяют подплыть к берегу!

– Для чего вы мне это рассказываете?

– Потому что.

Чугуев кивнул.

– А икона, о которой говорила Нина, действительно мироточит. Похоже, она прочла эти сведения в интернете. Остальное сочинила сама.

– Выходит, мы все подверглись сеансу психотерапии?

– Боитесь, что я потребую за это оплаты? – улыбнулся Волконский.

– Александр Андреевич! Мне как-то это не приходило в голову! – удивился Чугуев.

– Дело в том, что моя жена, то бишь Нина Петровна теперь парализована. Поэтому я хотел бы использовать последнюю возможность для её исцеления. Кто, кроме нас, может исправить собственные ошибки?