Границу между Норвегией и Финляндией мы пересекаем в сонной деревушке, носящей имя Каригасниеми. Японская пара, не выпускавшая из рук паспортов в течение всего последнего получаса, не может поверить в то, что их документы никого не интересуют. Я тщетно пытаюсь отыскать взглядом какие-нибудь признаки финскости. Вижу гараж фирмы «Шелл»; рядом с кафе, в котором подают пиццу, припаркован «мерседес». Туземцы обнаруживаются возле игры Space Invaders.

На 90-мильном отрезке шоссе до Ивало мы встречаемся с еще большим количеством «мерседесов». Многие из них влекут за собой на север жилые прицепы, хозяева которых собрались провести лето среди лесов и озер в компании комаров. Финляндия, на мой взгляд, оказывается страной явно более населенной, чем Норвегия.

Типичный лапландский пейзаж. Зимой эти горы покрыты толстым слоем снега

Здесь больше даже северных оленей, а автобус тщательно объезжает их, прежде чем сделать очередную остановку у придорожного почтового ящика. Мне объясняют, что сейчас олени линяют, сбрасывают зимнюю шерсть, их мучают стаи комаров и мошек, и ветер, дующий вдоль шоссе, приносит им облегчение.

Узкая дорога, похожая на американские горы, содержится тем не менее в порядке, и время течет столь же медленно, как меняется цвет озер под вечерними лучами солнца, превращающими их из черных в темно-зеленые, а потом в серебряные. В Инари, приозерном городке, полном лодок с подвесными моторами, невозмутимые японцы сходят, уступая место нескольким туземцам, в том числе молодой девушке, направляющейся на дискотеку в Ивало. Она говорит, что вернется к десяти вечера, на хорошем английском, ставшем, по ее словам, результатом лета, проведенного в Гастингсе. Как всегда приходится смутиться, услышав о стараниях, приложенных иностранцами для изучения английского языка, в сравнении с усилиями, прилагаемыми в обратном направлении. Однако финский язык по любым нормам относится к самым сложным в Европе, уступая разве только венгерскому.

Путешествие в лучшем случае представляет собой процесс постоянного преодоления недоверия. Оказавшись в финском отеле на Арктическом шоссе, за окном которого на придорожном указателе начертано «Murmansk 313 kilometres», под жалостливые звуки скрипки, сопровождающие не желающий уходить день, после второй кружки пивка я начинаю ощущать наконец, что жизнь удалась.

День 21: От Ивало до Рованиеми

За завтраком я был не единственным, кому довелось заметить, что помимо жалобных скрипок наш отель в Ивало служит прибежищем еще и полнокровной дискотеки, приступившей к работе сразу после полуночи и притом самым уютным образом расположенной как раз под спальнями. В 7:30 мы продолжаем свой путь на юг. Дорогу перебегает белый олень. Их здесь немного, и воспринимаются они как такое же «благое» предзнаменование, как черная кошка.

Трэльс оставил нас на границе, и теперь мы находимся в руках Кари Ваатоваара, молодого человека из Хельсинки, который среди всего прочего умеет играть на лютне. Я спрашиваю его о последствиях выпадения ядерных осадков Чернобыля в этой части континента. Ответ звучит быстро и решительно:

— Мы исследовали все!

Необходимость в подобных исследованиях здесь была особенно настоятельной, поскольку область попала непосредственно под серповидное облако заражения в период сильных дождей. Основной пищей северного оленя является лишенный корней лишайник, поглощающий из атмосферы всю свою влагу. Большая часть лесных пищевых продуктов — ягоды, грибы и так далее — также поглощает атмосферные загрязнения, и потребляющие их олени и собирающие их люди подвергаются более чем среднему риску. Так утверждает теория (подробно изложенная в великолепном Rough Guide to Scandinavia), однако Кари не желает слышать о ней. В стране саамов все прекрасно.

Традиционные изделия саамских мастеров — национальная одежда и обувь. Любимые цвета — красный, желтый, синий и зеленый

На коленях у Санта-Клауса в деревне Санта-Клауса

Мы проезжаем мимо утопающих в лесу летних домиков и редких полян, на которых трава скошена и разложена сушиться на длинных жердях или навалена вокруг единственного высокого кола. Мы проезжаем через Соданкилу, рекламирующую себя как место проведения Арктического кинофестиваля, а проехав еще 80 миль, на 66°32' северной широты минуем ту самую точку, выше которой солнце опускается за горизонт и поднимается над ним более чем на двадцать четыре часа, обыкновенно известную в качестве Полярного круга.

Автобус здесь останавливается, и расположенный неподалеку знак возле символизирующей круг канавки повествует о данном факте на нескольких языках. Однако подробности эти полностью затмеваются деревней Санта-Клауса. Этот придорожный комплекс, напоминающий небольшой аэропорт, среди прочего вмещает универсам, кафе и почтовое отделение Сайты. Финны сумели устроить так, что в эту точку ежегодно поступает до полумиллиона писем, адресованных зачастую просто Сайте на север. Правит сим предприятием компанейский диджей и журналист такого роста, что, когда он начинает называть себя рождественским дедом, возражать как-то не хочется.

Он не особенно любезен с нами, поскольку должен одновременно исполнять роль добродушного и веселого персонажа и защищать это существенное капиталовложение от хитрых и циничных соглядатаев. Санта евангельским голосом повествует о соединении «коммерческих» и «идеологических» аспектов Рождества, однако трудно сохранить серьезную мину, когда замечаешь позади него вереницу женщин в красных плащах с капюшонами и шляпах с лентами, выходящими из Portakabin. Заметив направление моего взгляда, он поворачивается:

— А, это эльфы выходят на вечернюю смену.

Эльфы сидят за столами перед красными и белыми компьютерами, обрабатывая наивысшую в мире концентрацию просьб.

— Каждый должен получить личный ответ от Сайты, — сообщает Большой человек со свирепой гордостью на устах.

Более всего писем поступает из Финляндии, потом из Японии — в прошлом году таковых было сто тысяч. Прошлым летом Большой человек провел в Японии шесть недель, выступая в качестве Сайты. И словно бы в подкрепление тесной связи с Японией мы видим нашу парочку из автобуса, выходящую из грота Сайты с сертификатом в руках.