Мы обнаруживаем кафе, в котором подают холодную пепси-колу и горячий овощной салат из окры [31] , помидоров, лука-шалота и огурцов. Очень вкусно, хотя не все из нас решаются попробовать.

Без четверти семь на восточном горизонте сверкает молния, а нас останавливают около моста через канал уже для третьей за день армейской проверки документов. Час спустя мы пересекаем Нил в Хартуме. Кто-то показывает мне на слияние Белого и Голубого Нила, но я смотрю только на юг, завороженный густым облаком, уже затмевающим небо и быстро надвигающимся на нас из-за реки подобно задергиваемому над городом занавесу. Разом нас охватывает порывистый, неожиданно холодный ветер и шипящий и потрескивающий ливень песка, затмевающий городские огни, больно секущий по глазам и губам. Те из нас, кто еще не успел надеть маски, предписанные в таком случае еще в начале путешествия, лезут за ними. Мы оказались в самой середине сильной песчаной бури, называемой здесь хабуб и родившейся над пустыней. В город мы въезжаем самым нелепым и театральным образом — в день рождения Пророка, под свист ветра и кружение песка вокруг фонарей и специально поставленных ради праздника шатров.

Другой вопрос, как переживет все это камера и прочее оборудование. С чувством существенного облегчения мы подкатываем к «Хартум-Хилтон-отелю» — через тринадцать часов после того как выехали из Атбары. Первые белые лица, которые мы видим после отъезда из Асуана, смотрят на нас от стола регистрации с осуждением, ибо мы приближаемся к нему грязными, небритыми, покрытыми всеми разновидностями песка пустыни.

Никогда еще горячий душ не казался мне такой роскошью, не говоря уже о двуспальной кровати и минибаре — правда, совершенно пустом. Хабуб еще завывает над домом, когда я засыпаю.

День 69: Хартум

Отдав уикэнд восстановлению сил после поездки внутрь Судана, задумываюсь о том, как нам выбираться из этого самого Судана. Решение этого вопроса требует посещения министерства информации. Мы едем по улице, некогда называвшейся Корниш, а теперь носящей название Эль-Нил-авеню, под величественными махогониями, или красными деревьями, мимо остатков колониального прошлого, подобного «Гранд-отелю» и Дворцу народа — изрядно измененной реставрациями версией здания, в котором генерал Гордон расстался с жизнью в 1885 г. Хартум кажется мне городом, лишенным собственного лица. В 1820-х гт. он возник на изогнутой, напоминающей слоновий хобот (Хартум по-арабски) полоске земли между Белым и Голубым Нилом. Расцвел город в качестве центра работорговли, являя собой ворота к внушительным человеческим ресурсам Центральной Африки. В 1885 г. местный герой Махди отобрал город у возглавлявшихся Гордоном британцев, но в итоге потерпел поражение от Китченера в 1898-м, после чего Хартум был перестроен в чисто западном стиле — даже улицы были проложены согласно направлению полос Юнион Джека [32] . Невзирая на досаждающий климат, здесь удалось добиться комфортного и приятного образа жизни, в результате чего центр города по сию пору напоминает скорее Грецию и Рим, чем Африку или Аравию.

С тех пор как педантичные, но гордившиеся своим домом колонизаторы отбыли восвояси, никто толком не представляет, что делать с Хартумом. Здесь не кишит многомиллионное население, способное придать энергию городу одним своим числом, как, например, в Каире. Нынешнее правительство не интересуется созданием внешне привлекательного образа. Все это вкупе с коматозным состоянием экономики (инфляция достигает 240 процентов) превращает город в летаргическую лавку старьевщика, живущую прошлым и лишенную внутреннего динамизма. Угроза насилия здесь более реальна, чем в любой из уже пересеченных нами стран. Недавно здесь убили американского посла. А в 1988 г. в ресторан отеля «Акрополь», популярного среди сотрудников западных программ помощи и журналистов, бросили бомбу. Погибли пять человек В прошлом году бомбу подбросили в вестибюль той гостиницы, в которой мы остановились. Объявления возле лифтов напоминают, что в городе установлен комендантский час, действующий с 23:00 до 4:00.

Невзирая на присутствие танков и вооруженных людей в самых различных частях города, особенно около мостов, доступ в министерство информации очень свободный. Люди входят во внешний двор и выходят, среди них замечаю опрятного и цивилизованного джентльмена с короткими седеющими волосами, который оказывается ведущим кинорежиссером страны. Джедгудалла Губара — человек одухотворенный, непринужденно разговаривает по-английски и ко всему относится с юмором. Он говорит, что в настоящий момент снимает здесь два фильма. Я спрашиваю о чем. Один, рассказывает он, посвящен системе народных сбережений, другой — горнорудной промышленности.

В самом министерстве информации нас ничем не радуют. Нам отказывают в разрешении продолжать путь на юг. Уже много лет идет гражданская война, и никто неспособен гарантировать нашу безопасность. Даже если нам удастся прилететь в столицу юга страны, город Джубу, будут трудности: он окружен бойцами Народной армии освобождения Судана, и добираться этим путем до Уганды крайне опасно [33] .

Наши старания по возможности строго придерживаться 30-го меридиана, от которого мы особо далеко не отклонялись после Ленинграда, оставленного нами 42 дня назад, пришли к логическому пределу. Вернувшись в отель, мы обсуждаем возможные варианты. В советах и советчиках нет недостатка. Общество наших зарубежных соотечественников здесь сократилось в числе, сделавшись притом более тесным, и вестибюль гостиницы «Хилтон» является одним из мест, где оно соприкасается с внешним миром.

Не ощущая особой энергии, я пытаюсь утешиться партией в настольный теннис, неторопливым заплывом и ленивой прогулкой по имеющемуся при отеле изможденному нехваткой поставок книжному магазину.

Я дочитываю «Белый Нил» Алана Мурхеда, то и дело поглядывая на саму реку, разбухшую и серую, орошающую деревья и поля всего в нескольких ярдах от моего окна. Если бы я мог последовать ей, река повела бы меня прямо на юг, через болота и пустыни к экватору и Лунным горам, к самому центру Африки, куда 130 лет назад стремились великие путешественники викторианской поры: Спик [34] , Бертон и Стенли с Ливингстоном. И теперь, похоже, все мои надежды на дальнейшее знакомство с Белым Нилом должны пасть жертвой военных действий.

День 70: Хартум

Впрочем, способ вывернуться из ситуации еще может найтись. Клем связался с группой эритрейцев, занимающихся перевозками через границу. Куда, как и когда они могут отвезти нас и возьмутся ли за это дело вообще, станет ясно сегодня днем. Тем временем мы отправляемся на съемки в Омдурман, на другой берег Нила.

Британцы так и не потрудились добавить Омдурман в свои планы перестройки Хартума, и он остается совсем африканским городом, без высоких строений и великих монументов.