— Ты хотел убить Мадеру?

— Нет… Я не хотел никого убивать…

— В чем же заключалась эта катастрофа?

— Трудно сказать… В том, что все продолжалось как раньше, как ни в чем ни бывало, как будто ничего не случилось… В вечном возобновлении, в тысячекратном повторении одного и того же жеста, в том же никчемном терпении, в том же ненужном усилии… В моей истории, записанной раз и навсегда, замкнутой на себе самой, где единственным выходом была бы моя смерть, через десять, двадцать, тридцать лет. Необходимость продолжать до конца, без какого-либо смысла, без какой-либо необходимости…

— Все это ты себе и рассказывал?

— Ничего я себе не рассказывал… Я знал это, как если бы знал всегда, как если бы все время пытался забыть… но это было невозможно… Я все перепробовал. Я словно оказался в западне. Попался, как крыса. Мне было суждено штамповать всяких Эль Греко, Клуэ, Гойя, Бальдовинетти до самой смерти, не веря и не желая; я выдавал холсты и доски как экскременты, я продолжал жить, попирая мертвых. И продолжал бы до тех пор, пока не умер бы сам…

— Почему ты убил Мадеру?

— Не знаю… Если бы знал, то здесь не оказался бы… Если бы знал, то, полагаю, не совершил бы этого… Мы представляем, что это легко… Мы совершаем что-то… Мы не знаем… не можем знать… не хотим знать… Но через какое-то время оно оказывается у нас за спиной… мы знаем, что совершили… а дальше…

— Что?

— А дальше ничего…

— Почему ты говоришь «мы»?

— Так… Неважно… Я убил Мадеру… Что дальше? От этого проще не стало… Последнее, заключительное действие…

— Чтобы посмотреть…

— Вот-вот… Посмотреть, что это может дать…

— И что это дало?

— Ты же видишь… Пока ничего… Но когда-нибудь, возможно, что-то даст… что-нибудь хорошее…

— Ты сожалеешь, что убил Мадеру?

— Нет… Мне наплевать… Меня это почти не касается… Не интересует…

— Что бы произошло, если бы ты его не убил?

— Не знаю…

— Попробуй вообразить.

— У меня нет воображения… Ничего бы не произошло. Он бы заметил — он, Руфус, Николя или кто-то еще, — что Кондотьер не стоит и ломаного гроша… Они заказали бы мне что-нибудь другое… или попытались бы сбыть его таким, какой он есть…

— Как Антонелло?

— Нет…. Здесь бы весьма кстати обнаружился Мастер чего-нибудь… Мастер мужского портрета в красном или еще что-нибудь в таком же духе…

— Ты бы продолжал дальше?

— Не знаю… Может, да, а может, нет…

— Почему ты убил Мадеру?

— Потому, что надоело… Это было одно из средств покончить…

— Покончить с чем?

— С нелепой жизнью, которую я вел двенадцать лет…

— Ты хотел сдаться полиции?

— Нет.

— Что ты думал делать сразу после этого?

— Спрятать труп, убрать кровь и смыться…

— Сюда?

— Сюда или еще куда-нибудь… Это было не так уж и важно.

— Как получилось, что Отто вернулся?

— Откуда я знаю… Обычно по понедельникам он уезжает в Дрё… Наверное, забыл что-нибудь…

— Ты долго обдумывал убийство?

— Нет… Недолго. Полчаса, три четверти часа… Не знаю…

— Почему?

— Это возникло сразу, как судорога… как идея. Из воздуха. Сначала образ… Что-то начало витать в воздухе, что-то возможное, что-то начало само проговариваться… Бессмысленное, бредовое, но я все же прислушался… В моем состоянии какая разница, жестом больше или меньше…

— Ты сошел с ума?

— Если угодно… Если тебе угодно… не сошел, а отошел чуть-чуть, к обочине… или, точнее, как будто у меня не осталось никакой воли, никакой памяти… Да, именно так, никакой воли… Годилось все, что угодно, все, что предлагалось, я принимал все как есть… Но ведь как раз это я и делал долгие годы…

— О чем ты думал?

— Уже не помню… Да это и не важно… Я взял бритву, сложил ее в руке, поднялся по лестнице, вошел в его кабинет…

— Ты не колебался?

— Нет… Все шло само собой… Без всяких усилий… Без труда… А что? Вот Мадера. Был живым. Сейчас станет мертвым. Вот я. Был мертвым. Сейчас стану живым…

— Почему?

— Не знаю. Это же очевидно…

— Он должен был умереть, чтобы ты смог ожить?

— Да…

— Но ведь ты и так был живым?

— Вроде да, был живым… Как ты утомил меня своими глупыми вопросами… Конечно, я был живым… И что? Он тоже был живым. А теперь он мертвый, а я по-прежнему живой. Вот.

— Он должен был умереть?

— Да. Рано или поздно, как и все…

— А убить его должен был ты…

— Сам догадался? Ну ты даешь, старина! Нет. Никаких этих «убить его должен был ты»… но раз уж это действительно сделал я, то тем лучше…