Она устроилась на заднем сиденье слева за водителем, рядом с Оксаной; грядущая именинница важно расположилась на переднем сиденье и что-то вещала Виктору Викторовичу, владельцу сего японского чуда. Света не слушала. Она отвернулась и глядела в окно, мысленно перебирая список взятых вещей. Вроде ничего не забыли. Свете даже казалось, что ворох рюкзаков, спальников и пакетов, которые они хотели разобрать перед выходом, должен быть гораздо меньше. «Ничего, всё лишнее оставим, а нет – сами потащат», – решила она, представив двух груженых пакетами ослиц с головами подруг на гривастых шеях. Посмаковала. Картина грела душу.

Машину тряхнуло, и видение смазалось. Света зажмурилась, пытаясь вернуть сладостную грезу. Удалось, только вот почему-то теперь обе ослицы насмешливо ржали над верблюдом с лицом Светы, еле-еле передвигавшим ноги под горой шмутья, зато на них самих не было никакой поклажи.

Света моргнула. «Выброшу! – пообещала она себе твёрдо. – Всё выброшу». И мрачно уставилась в окно, отсчитывая километровые столбики.

В конце концов джип свернул с асфальтированного шоссе на просёлочную гравийку и затрясся по родным российским ухабам под тихую ругань Виктора Викторовича. Когда в очередной раз машину тряхнуло особенно сильно, так, что заскрипели пружины, он не выдержал и во весь голос выматерил и местную власть, и московскую, и правительство, а чуть погодя – и президента.

– В космос, твою… летаем! В океаны, твою… опускаемся. Сердца…

– Твою… – подсказала Юля.

Виктор Викторович кивнул:

– …пересаживаем! Почему привести дороги в порядок не можем? И не рассказывайте мне, что это сложнее полёта на Марс!

– Мы и не рассказываем, – пробормотала Оксана так, чтобы он не слышал. – Просто это намного дороже.

Света удивлённо взглянула на подругу. Оксана придвинулась ближе и зашептала:

– Разве непонятно? Сперва устраивают тендеры, и выбирают тех, кто меньше денег запросит, а на то, что за фирма, сколько на рынке, какая там техника и квалифицирован ли персонал всем наплевать. А те потом наймут вчерашних пастухов из Таджикистана или ещё откуда, лишь бы им платить поменьше. Вот и результат. А ещё, бывает, выигрывают по знакомству или за взятки, что ещё хуже…

Джип подпрыгнул на очередном ухабе, и Оксана повалилась на Свету, лязгнув зубами и больно ткнув подбородком в плечо.

– Ой! – Она схватилась руками за рот. – Гадство какое! Я язык прикусила!

– А не будешь наши дороги хаять, – мстительно проворчала Света, потирая ушибленное место. – Критиковать все горазды, нет, чтобы взять да исправить положение.

– Хочешь, чтобы я лопатой махала? – Оксана мгновенно забыла про больной язык. – Ну, подруга!

Света помотала головой. Вечно её понимают неправильно.

– Фирму организуй, – сказала она. – Купи технику, обучи людей.

– И на какие шиши? На всё это не только моей и твоей, всей нашей конторы зарплаты не хватит.

– Замуж выйди. За олигарха. Будут тебе деньги.

– И где его взять? – озадачилась Оксана. – Советчица.

– Искать надо, а не сидеть, сложа руки.

– А я что делаю? – вдруг обозлилась подруга. – Только этим и занимаюсь.

Они замолчали, дуясь друг на дружку. Потом Света сказала примирительно:

– Я читала, что богатые часто по горам лазают, хобби такое. Может, встретим.

Оксана покрутила пальцам у виска. Света пожала плечами и снова уставилась в окно.

Дорога петляла среди высоких сосен, тянувшихся сплошной стеной по обеим сторонам. Подлесок густо зарос отцветшим уже багульником и высоким папоротником, а иногда попадались целые рощи берёз с вкраплениями тёмных осин. Подтянувшееся к зениту солнце пробивало лучами лес, придавая летней зелени особый, сочный оттенок. Время от времени гравийка ныряла в распадки, тянулась меж болотистых кочек, иной раз пересекая редкие ручейки, снова взбиралась на склоны сопок.

Как-то незаметно отсыпанное гравием полотно дороги сменилось обычной просёлочной грунтовкой с разбитой, правда, неглубокой колеёй рассохшейся глины. А спустя несколько часов и пары остановок, джип выехал на огромный луг, полого поднимавшийся к подножию одного из двух разделённых седловиной серо-белых горбов с длинными снежными языками между проплешин скал и редких сосен. Даже на расстоянии они казались массивными великанами, а по мере приближения вырастали в настоящих колоссов, и глаз уже не мог охватить величественную панораму целиком.

Света наслаждалась зрелищем. Настроение повышалось, прогоняя усталость от долгого сидения в машине. Она опустила окно и высунулась наружу, щурясь от бьющего в лицо ветра и с удовольствием вдыхая прохладную свежесть с привкусом скошенного сена. Ясно, что и сюда добираются жители окрестных деревень.

– Давайте туда! – крикнула она в кабину, указывая на небольшое деревянное строение у самого конца луга, за которым высился сосняк.

Виктор Викторович взглянул на неё в зеркальце и взял чуть левее. Джип съехал с колеи и, тихо урча мотором, двинулся по сохнущим травяным прядям – сену – к кособокому сарайчику без окон и с повисшей на одной петле дверью. Стены были сколочены из толстых досок, и между ними зияли широкие щели. Венчали это сооружение уложенные ваги с прибитыми кусками рубероида. Рядом стояли несколько смётанных стожков сена. Чуть дальше, на границе трав и сосен, весело бежал узкий, быстрый поток. «Медлянка», так он была обозначен на карте.