– Говори уже, не нагнетай, - раздраженно ответила Хэнсби и махнула гостье на стул, приглашая сесть.

– Вчера ночью умерла Сицилия! – грустно сказала девушка и опустила глаза, как это обычно делали все, кто доносил о смерти.

Несколько секунд Флора сидела, вытаращившись на бледное личико Анны. Потом, её шок сменился пониманием, и она прикрыла рот рукой.

– Она… - пыталась выдавить из себя Хэнсби - ,….как?

– Брайди все время молчит. Не хотелось лезть к ней в душу, - пожала плечами гостья.

Флора сглотнула и трясущимися руками пригладила волосы. Её мысли метались. Смерть Сицилии Вэйн будет поистине горем для города №312. Все здесь знали добрую и веселую старушку Вэнни. Она нянчила маленьких детей, подкармливала бездомных животных, помогала школьным уборщицам, организовывала пикники. Её никогда не забудут.

– Флора, - голос Анны вывел женщину из раздумий и вернул к реальности, - как думаешь, что станет с Брайди?

Брайди Вэйн, молчаливая, сторонящаяся людей, бродившая в горах одиночка. Что же будет с ней?

– Не знаю, Анна, - медленно покачала головой Хэнсби. – Ей уже двадцать. Пора задуматься о семье, а не таскаться в горах со своим трехглазым монстром!

– Ну, зачем ты так? – негодующе воскликнула Анна и даже подскочила со своего места. – Она хороший человек и сейчас ей тяжело. Лучше бы Мику найтись, и поддержать её! Как- никак он её единственный друг.

Флора бы не назвала это дружбой. Мик, лишь пару раз разговаривал с девчонкой на городских гуляниях. Да и там было видно, что Вэйн его отшила.

– Ты не в курсе, Брайди готовиться к похоронам? – поинтересовалась Флора. Анна слегка замялась, но потом уверенно произнесла:

– Этим займусь я. Пускай отойдет от смерти Венни.

После ухода Анны пищи для мыслей у Флоры прибавилось. Она сидела на кухне и вспоминала Сицилию. Много раз, когда сама Флора только вышла замуж, старуха давала ей дельные советы. К тому, же по праздникам всегда угощала своим фирменным рыбным пирогом.

Ей не было жаль Брайди. Флора сразу же устыдилась этой мысли, но это было так. Она чувствовала, что между её сыном и этой сиротой не все так просто, и она ещё принесет беду Мику.

Внезапно послышались тяжелые шаги и скрипенье досок на улице. Флора сжала кулаки, готовясь наподдать сыну. Но когда он ввалился в дом, она обессилено упала обратно на стул. Микаэль был в грязи, рубаха изодрана, лицо похоже на кровавое месиво. К тому же запахи, которые он издавал, слишком сильно контрастировали с общепринятыми человеческими запахами. Это было что-то невообразимое.

– Где ты был?! – крикнула Флора.

Мик поднял на нее глаза. Темные, как и у нее, с живым огоньком внутри, сейчас они будто запали в глазницы и были совершенно пусты. Он смотрел на нее потухшим взглядом.

– Я…гулял – с трудом произнес Мик. Он пошатнулся и успел схватиться за кухонный стол.

– Ты, что пьян, Микаэль? – спросила Флора, ощущая щемящую боль в груди. Что-то было не так, и её материнские чувства буквально вопили об этом. – Что с тобой случилось? Это все эти поганцы Рен и Дерек?

– Со мной все хорошо, просто повздорил…с одним парнем, - ответил Мик и отвел глаза.

Флора вздохнула и поняла, что это все о чем она узнала. Большего из Мика не вытянуть, если он, конечно, сам не захочет.

– Хорошо, что ты вернулся. Кое- что случилось, - сказала Хэнсби.

– Что? – коротко спросил Мик. Флора на миг заметила, что на его лбу блестят капельки пота.

– Умерла бабушка Вейн.

– Что?! – взвыл Мик и едва не осел на землю. – Как…как Брайди?

– Какое мне дело до этой…Брайди?! – обозлено посмотрела на сына Флора.

Мик молча отвернулся, и хотел было рвануть из дому, но мать успела схватить его за руку.

Она тут же отшатнулась от него, словно обожглась.

– Господи, Микаэль, ты весь горишь!

Но, Мик уже с нечеловеческой скоростью несся на окраины города, прямиком к дому Вейнов.

Иногда мне кажется, что все люди сумасшедшие. И теперь, когда мне хотелось окунуться в свою боль и глубоко нырнуть в её пучины, меня беспрестанно вытягивали на поверхность. Казалось, весь этот чертов город специально хочет довести меня. Нала лежала возле дверей, чувствуя мое скверное настроение, и рычала на каждого прохожего, пытающегося сюда заглянуть.