И, стало быть, они не просто семья или соратники, но все вместе взятое и скрепленное одинаковым пониманием смысла жизни и своим отношением к подлости и злобе.

А едва ритуал закончился, Веся белкой помчалась к Бересту, поделиться с женихом этим соображением. Однако добежав до зала, где братья о чем-то тихо беседовали, пересев от стола на стоящий в уголке диванчик, отчетливо осознала, насколько некстати сейчас будут ее пояснения. Дест явно успел уже рассказать младшему про предательство Бервода и готовившееся убийство их родителей и старших братьев, и алхимик пребывал в оторопи от рухнувшего на него понимания, на краю какой пропасти стояла его семья, пока он изучал тут новый способ смешивания ингредиентов.

— Но как же отец-то просмотрел? Ведь такой умный и предусмотрительный! — мучительно кривя губы, повторял он на разные лады, и Веся, присев рядом с женихом, лишь тихонько вздохнула.

Давно уже объяснила ей наставница разницу между умными людьми и хитрыми. У умных все мысли направлены на то, как сделать что-то полезное не только для себя, а и для прочих, а хитрый всегда думает только про свою шкуру. И если даже случится ему позаботиться о ком-то, можно не сомневаться, собственную выгоду хитрец непременно учтет, хотя на словах непременно будет утверждать обратное. Вот потому и непросто их раскусить заранее, ведь умные люди в намереньях честны и оттого доверчивей лжецов.

— Анс, — наконец придумался ей способ, как отвлечь младшего от тяжелых мыслей, — тебе Дест сказал о своем намерении строить дом в низовьях Ругора? Как только он доучится, мы отсюда уйдем. Ты ещё не думал, с нами отправишься или вернешься к Ранзелу?

— Прости, солнышко, — пользуясь свободой цитадели, ястреб уже успел обнять невесту и теперь чуть виновато заглядывал ей в глаза, — я тут как раз думал про Ранзела… далековато им каждый раз добираться до границ от Кладеза. Буду искать такое место… чтоб разместился и отряд. Подниму стены… раз князь помощь пообещал, сразу и дома для воинов построю. Не просто крепость, а хорошо защищенный город, чтоб как кость в горле у степняков был. Как ты думаешь, осилим мы такую задачу?

— Конечно, — безмятежно кивнула куница, она и сама уже начала подозревать, насколько не совпадает характер жениха с его мечтами о постройке простого домика и посадке винограда, — но сначала ты станешь чародеем второго круга. Сегодня я поняла… как это важно, и теперь постараюсь в свободное время помогать тебе тренировать дар.

— Солнышко… — Дест крепче прижал к себе невесту, благодаря святых духов, подтолкнувших его когда-то к юной кунице. И уже неважно, что много лет он считал подарок судьбы наказанием… главное, теперь сумел всё понять и больше никогда не отпустит и никому не отдаст свое счастье.

— Прекратите целоваться, — обиженно фыркнул Ансерт, — на вас все смотрят! И вообще, нам кто-то подарок обещал.

— А гитара есть? — оглянулась на Феодориса смущенная Веся. — Иначе подарок не получится…

Но не успела даже договорить, как вихрем ворвавшийся Хлоп принес в щупальцах потемневший от времени инструмент с клеймом известного мастера.

«Прости», — попросила куница глазами Береста, и он чуть отодвинулся, давая ровно столько места, сколько требуется для гитары.

Первые переборы струн заставили смолкнуть голоса и споры, чародеи начали понемногу подтягиваться, устраиваться поудобнее.

Сначала Веся пела одна, но с середины вдруг начала подпевать черноглазая Софира, а затем в песню вступил Матвенис. У него оказался необычайно красивый, бархатный баритон, чего Веся никогда не смогла бы угадать по разговору. Допев, молодой чародей первым завел другую песню, и Веся потихоньку порадовалась своей памятливости, хоть и слыхала ее лишь пару раз на ярмарках, но слова и музыка пришлись по сердцу и запали в душу.

А потом они пели ещё и ещё и не заметили, как за окнами сгустились синие горные сумерки.

— Хватит, — наконец остановил разошедшихся собратьев Феодорис, — дайте девушке отдохнуть, она, между прочим, полдня в седле ехала. И вообще пора смотреть салют. Хлоп! Быстро и аккуратно отнесите нас на площадку главной башни.

Такой красоты Веся до этого не видела никогда в жизни, стояла, притихнув, в кольце нежных и надежных рук и сияющими глазами следила, как вспыхивают в небе новые звезды и лавиной обрушиваются вниз, превращаясь в небывалые цветы, дивных бабочек и птиц, огненных и лазурных змей и просто в спирали, волны, стрелы и круги. А когда Хлоп с помощниками перенес слегка ошеломленных такой роскошью новичков назад в столовый зал, столы уже были сдвинуты вместе, и посредине на огромном блюде высилась гора праздничных пирогов. С двух сторон от них стояло несчетное число нарядных разноцветных берестяных шкатулочек, из тех, в каких принято уносить с ярмарки праздничные лакомства. А ещё возле стола с довольным видом сидели несколько совершенно незнакомых Весе утомленных чародеев в дорожной одежде.