Какое-то время зулкир оставил её стоять в такой позе, надеясь, что от этого у уже немолодой женщины разболится спина, но он знал, что этого, скорее всего, не произойдет. Шабелла уже давно не участвовала в ограблениях лично, но из-за своего звания ей необходимо было постоянно тренироваться, чтобы не потерять навыков и физической формы вора-универсала. Азнар почти не сомневался в том, что она все ещё могла лазать по отвесным стенам и открывать замки наравне с самыми умелыми ворами и не хуже любого уличного громилы преследовать и оглушать жертв.

– Встань, – наконец сказал он. – Расскажи мне, что творится на улицах. – Он уже знал ответ, но с этого вопроса обычно начинались все их беседы.

– Простые люди, – произнесла она, – празднуют хорошие новости, пришедшие из Пиарадоса. – Как всегда, её мягкое сопрано звучало тихо и задумчиво, но под этим скрывались железная воля и свирепость – качества, которые она проявляла, если того требовали обстоятельства.

 – Хорошие новости, – повторил он её слова. – Какие же именно?

– Легионы продолжают теснить нежить.

– И кто же, по мнению толпы, стоит за их успехом?

Большинство людей колебались, если им приходилось сообщать Азнару вещи, которые ему будет неприятно услышать. Но Шабелла – никогда, и это было одной из тех вещей, что заставляли его испытывать к ней если не симпатию, то уважение.

– Сзасс Тэм, – сказала она. – Некромант, который привлек к войне свой Орден, убедил Ифегора Ната послать Пылающих Жаровен и вооружил жрецов факелами.

– И который только недавно спас северные тарчи от вторжения Рашеми.

– Да.

– Будь все проклято! – взорвался Азнар. – Мне наплевать, что этот сукин сын сделал, но как они могут делать героя из лича?

– Мы, тэйцы, не брезгливый народ, – ответила Шабелла. – Вы, Красные Волшебники, сами сделали нас такими, набирая в прислужники орков, зомби и даже демонов. У обычных людей не было иного выбора, кроме как привыкнуть к этому.

– Избавь меня от своего мнения об истории нашего государства. Лучше расскажи, кто же распространяет по тавернам и лавкам мнение, что Сзасс Тэм – самая значительная фигура из всех, кто внес вклад в победу.

– Агенты Дмитры Фласс и Маларка Спрингхилла, скорее всего.

– Если ты знаешь это, почему твои головорезы не заставят их замолчать?

– Потому что твердой уверенности у меня нет – только догадки. Те, кто распространяют эти слухи, довольно хитры, и мои люди их ещё не обнаружили.

– Слишком заняты стычками с Хозяевами Теней? – спросил он, упомянув воровскую организацию, которая стремилась вытеснить Шабеллу и её гильдию.

– Я должна заниматься этой проблемой, – произнесла она. – Мертвой я буду для вас бесполезна.

– Можно подумать, сейчас от тебя много толку! Может, твои враги окажутся поумнее и не станут ставить свои интересы превыше моих.

– Местные Хозяева Теней – это всего лишь ячейка огромной сети, центр которой находится в Тэске. Разве Ваше Всемогущество устроит, что все воровское дело к югу от Первого Откоса окажется под контролем иностранцев?

– Возможно, меня устроит то, что у главного алтаря Маска будет прислуживать кто-нибудь другой. Так что убирайся и делай свое дело.

Шабелла с поклоном удалилась.

Результаты этого разговора его не удовлетворили, и Азнар все так же продолжал чувствовать тревогу и раздражение. Но, вероятно, он знал способ взбодриться. Прошел уже месяц с тех пор, как он навещал Мари Агнех.

Пусть он и не играл с ней столь же часто – и разнообразно – как в первые годы её рабства, она все ещё иногда развлекала его. Редкое качество. Через некоторое время ему обычно наскучивало пытать одну и ту же жертву – уходила острота ощущений. Тогда он оставлял его или её корчиться в агонии и переходил к следующей.

Он полагал, что изюминка Мари заключалась в её классической красоте и бунтарском духе. Вдобавок она была одной из первых знатных персон, что пали жертвами его гнева после того, как он получил мантию зулкира. По-своему она служила напоминанием о его взлете.

С улыбкой на губах Азнар поднялся, взял светящийся посох из застывшего пламени и вышел из личных покоев в большой коридор, где его милость ожидали охранники, прислуга и прочие лизоблюды. Отмахнувшись от сопровождающих, он в одиночку двинулся через анфиладу великолепно обставленных комнат. Его появление действовало на людей как падение камня в лужу. Стражники вытягивались во фрунт и отдавали салют, а все остальные сгибались в униженных поклонах, приличествующих его статусу.