– Только бы успеть, только бы успеть, – на бегу проговаривала Варя.

Веня не расспрашивал ее, стараясь не отстать. Да и Пятачка он держал на руках – не до разговоров. Выпустить поросенка он не решался. А вдруг шмыгнет куда-нибудь в сторону, в траву? Ищи его потом, теряй время.

На высоком берегу рядом с мельницей они остановились.

– Отдышаться надо, – шепнул Веня. – Да и осмотреться заодно.

Тянуло дымком. Пятачок принюхался.

– Это Федька костер разжег? – спросил шепотом Веня.

– Не знаю. Я не видела.

– Ты же сказала, что он кормит... кого-то? – удивился Веня.

Почему-то ему не хотелось сейчас упоминать водяного.

– Ну да. Федьку я видела, а чтобы он костер жег – нет.

– И как же ты его видела? Ты сказала, что он кормит. Почему кормит?

Веня уже начинал сердиться. Если ты говоришь такое, то уж договаривай до конца! Здесь нет Валентины Ивановны, и можно выкладывать все, даже глупость. Веня уже начинал подозревать, что Варе могло что-нибудь и почудиться.

– Он... голубями. Представляешь, Веня, он голубями водяного кормил! – не могла успокоиться Варя.

– И ты слышала, как тот чавкал? И видела, как перья выплевывал?

Варя от этих слов чуть в обморок не упала. Но Веня нарочно сказал так страшно, чтобы она опомнилась. И если ничего особенного не видела, то чтобы не давала волю своей фантазии.

– Нет, Вень, ничего такого я не слышала и не видела. Но что же еще это могло значить? Федька совал голубя прямо в воду с какими-то заклинаниями! Подумай сам, что это еще могло быть, как не принесение жертвы хозяину омута?

– Голубей – в воду?! Вот гад! Это он решил семейную традицию продолжить. Прапрадед водяного задабривал, и потомок не отстает. А голубь какого цвета был?

– Черненький... Он единственный в стае такой...

– Могла бы об этом и не говорить. Я и так догадался, – вздохнул Веня. – Значит, он и Пятачка тогда схватил с определенной целью. Если бы нас тут не было, пополнил бы Пятачок подводную стаю.

Варя даже всхлипнула.

– Неужели такое бывает в наше время?

– А чем уж так наше время отличается от других? Я читал, что за тысячи лет люди ни капельки не изменились.

– Это внешне. – Варя продолжала всхлипывать, будто ей было обидно за историческую несправедливость. – А внутренне люди должны стать лучше.

– Должны! Ты, Варька, рассуждаешь, как наша первая учительница. Помнишь, она всегда хотела сделать как лучше? Но ей хотелось одного, а у нас получалось другое.

Пятачок слушал эту философскую беседу с большим вниманием. Казалось, он не очень соглашался с Веней, потому что отличался от своих предков и внешне, и внутренне. Все-таки прогресс есть прогресс.

Пятачок вздохнул и посмотрел на Русалочий омут.

А вот здесь, над водой, покрытой ряской, прогрессом и не пахло. Здесь пахло только тиной.

И тут Веня потянул носом.

– Ты ничего не чувствуешь? – спросил он Варю. – Палеными перьями не пахнет?

– Думаешь, Федька для водяного еще и готовит? – округлила глаза она. – Знаешь, Вень, у меня от этих мыслей уже совсем голова кружится. Какой-то ужастик получается. И мы в нем участвуем.

– Не участвуем! – воскликнул Веня, уже не боясь быть кем-нибудь услышанным. – А наблюдаем.

Наверное, он крикнул слишком громко. На противоположном берегу омута затрещали сучья, звякнула какая-то посуда, и через несколько секунд к воде спустилось облако дыма, смешанного с паром. Значит, костер поспешно залили. Кто?

Веня огляделся в поисках высокого дерева. Но все деревья вокруг были, скорее, кустами. Черемуха, ива, ольха – залезть на них можно, но вряд ли это будет достаточная высота для того, чтобы оглядеть противоположный берег.

– За мной! – шепнул Веня и в несколько прыжков миновал подводную дорожку.

Все-таки мельница хоть и была разрушена, но оставалась довольно-таки высоким строением. По остаткам стены удобно было взбираться наверх. Веня встал там, как полководец. Только вместо подзорной трубы он смотрел из-под ладони, чтобы не слепило солнце.

И вдруг зелень на противоположном берегу в одном месте шевельнулась. Веня присмотрелся. Там же палатка!

Зеленая палатка, рядом с которой еще висело сизое облако пара и дыма, съежилась, опала и медленно поползла за кусты. Ее поспешно собирали. И, главное, при этом совсем не заметно было чье-либо присутствие.