Я замутила себе кофе, глотала его и думала. Мне казалось, что у нас мозг не на то заточен. Мы до сих пор плаваем в привычном мире, закованном в рамки прежних знаний о сверх-способностях. А волшебство – это что-то совсем иное. Словно прочитав мои мысли, Тоник решил поиграть, изображая супер героя. Схватил электро-зажигалку, что висела около плиты, взмахнул ею как шпагой и заорал какой-то боевой клич. После чего нажал на кнопку. Послышался треск электричества, а потом мы все заорали. Пиксель не раздумывая, набрал воды в кружку и полил горящие обои.

– Пипец, – вымолвил Тоник рассматривая довольно аккуратную круглую дыру в стене между кухней и комнатой.

По моему мнению, сейчас должны были прибежать соседи. Или милиция и МЧС. Вместе с пожарными. И долго бить нас ногами.

– Офигенный пипец, – повторил Тоник, медленно опуская зажигалку.

Пиксель не поленился сбегать в комнату, просунуть голову в дыру и поулыбаться нам как из иллюминатора.

– Ну, и какой дурак учил нас правилу о трех «Н»?

По-честному, я решила, что он свихнулся. Типа побочного эффекта от магических мутаций.

– Нацеленность, неспешность, настойчивость, – торжественно заявила веселая голова Пикселя.

– В нашем случае «Н» будет гораздо больше, – очень осторожно повесив зажигалку на крючок, уточнил Тоник, – Наглость, необдуманность, непреднамеренность… я не хотел ломать твой дом, ты мне веришь?

Мило. Сначала у меня сносят кусок стены, а потом, шаркая ножкой, просят прощения. Кстати говоря, соседи так и не пришли. Скорее всего никого не оказалось дома. Или решили, что я принялась за перестановку мебели и уронила все шкафы разом.

– Если поможешь убраться, я тебя прощу. Но чтоб больше в помещении никто не колдовал. А если приспичит – ступайте к себе и ломайте все хоть до фундамента.

Я и вправду была озверевшая. Хорошенькое дело – столько мусора посреди комнаты. И – что мне теперь с пробоиной этой делать?

– А ты занавеску повесь и делай вот так, – Пиксель показал как я буду отодвигать шторку и пугать гостей.

Через час в квартире стало более ли менее чисто. И мы все-таки решили допить кофе. Пикселя веселило все. Он наобзывал Тоника, придумав, как тот будет карать злодеев.

– Если тебя снабдить удлинителем, то у тебя будет вполне приличный радиус поражения.

Меня все это задрало. Мне было нужно время подумать, но пока эти гады так беснуются – ни одна дельная мысль не хочет приходить в голову.

– Вот стакан простой. Он предмет пустой. Они никуда не денется, – голосом Вини-Пуха причитал Пиксель.

Мы автоматически уставились на граненый стакан, который я не успела опустить в подстаканник. И тут без всякой причины эта тварь разлетелась на миллион острых частей. Порезав нас и превратив кухню в бомжатник. Здорово заляпанный кровью. Мне порезало руку и бок. Тонику осколки прошлись по груди. Пиксель пострадал меньше. Только кисти рук. Которыми он держал чайник. Несильные порезы лица я даже за раны не считала. А хуже всего – осколки пришлось выковыривать пинцетом для выщипывания бровей. И заливать это дело перекисью водорода. Мы выли, шипели, мы ругались, я даже поплакала немного.

– Вот мать удивится, – вдруг сказал Тоник. – Лучил зуб, а выгляжу как после обстрела гвоздями.

– А ты скажи, что у врача бормашинка с катушек сорвалась, – мрачно посоветовал Пиксель.

Мне было не до смеха. Пришлось собрать всю волю в кулак и стать доктором. Хотя у меня к этому делу никакого призвания. Но если не я, то кто? Тоник впервые не валился в обморок от боли и крови. Он довольно терпеливо выдержал процедуру обрабатывания ран и даже шутил. Пиксель загнал меня в ванную и помогал как мог. Я даже ему свой бок доверила, мне из него стекло было никак не вытащить. Он возился, утешая меня всякими глупостями, типа, у кошки болит, у собачки болит, а у тебя все пройдет. А я думала, как хорошо, что не по глазам, не по груди. И все живы, слава Богу. Додумав эту счастливую мысль, я снова заплакала. Мне представилось, как мы все трое сидим вокруг стола с вытекшими глазами и не можем позвать на помощь. Такое вполне могло произойти, будь у нас чуть меньше везения.

– Я же стараюсь делать не больно, – огорчился Пиксель, выбрасывая на пол очередной клок розоватой пузырящейся ваты.

Тоник тем временем рассматривал чайник на котором была вычеканена ровная полоса.

– Все. Мы больше не будем рисковать. Никакой совместной концентрации внимания. Никакого электричества. Ничего! Хватит! Наигрались! – постановил он.

– А как же миллион за телекинез? – жалобно спросил Пиксель.

– Перебьешься.

– Не перебьюсь, я уже придумал, на что потрачу свою долю, – почти беззвучно возразил Пиксель.

– Ну и дурак. Нам о главном думать надо. Мы насрали в чужом мире. Пора и об этом вспомнить.

Он ошибался. Мы два мира изгадили, чужой и мою квартиру.

– Сам дурак, – еще тише произнес Пиксель.

– Хватит пререкаться!

– Остроухий, – довольно громко сообщил Пиксель.

– Я тебе, что эльф что ли? – обиделся Тоник.

– Я про острый слух, – счел нужным уточнить Пиксель.

Неумело завязав хвосты бинта уродским бантиком, он вышел из ванной комнаты и принялся подметать пол.