— Нельзя медлить, воевода, — жестко проронил Игорь. — Заря вот-вот взойдет. Придется уходить с конными полками.

— За ночь далеко утечь можем, — торопливо вставил Ольстин.

— А пешцев что же, бросим? — помрачнел Бренк.

Игорь промолчал, не решившись произнести страшные слова. Но по его лицу было видно, что он готов сказать это.

— Что скажешь, Владимир? — обратился Игорь к сыну.

— Твое решение — мое решение, отец, — негромко отозвался Владимир.

Игорь взглянул на Святослава.

Тот вскочил на ноги.

— Не добро замыслили, братья. Сами на конях утечем, а смерды и черные люди в добычу поганым достанутся! Бесчестьем покрыть себя хотите!

Ольстин не согласился:

— Черных людей оставим — дружины сохраним. А кому с того польза, коль все зазря полягут?

— Не знать мне прощения от земли родимой, — тихо проговорил Игорь. — Путь один вижу — уходить. А что черных людей на смерть и полон обречем, за то грех на себя беру.

— Здесь стоять буду! — упрямо сказал Святослав. — Все равно кони мои притомились, не выдержать им большого пути.

— Я с тобой останусь, племяш, — сказал Всеволод. И добавил, обращаясь к Игорю: — Мы отвлечем поганых на себя. Так что ты, брат, без помех доберешься до Малого Донца.

Игорь нахмурился.

Задели его слова Всеволода за живое. Не был он трусом и не будет. Битва так битва!

— Пусть будет, как Господь приведет, — решительно сказал Игорь. — Вместе мы сюда пришли, вместе и выбираться будем. Лучше с честью голову сложить, чем с позором влачить дни свои.

Бренк, Вышата и Вышеслав поддержали Игоря.

И только Ольстин недовольно пробурчал себе под нос:

— Бесчестье — не жернова, к земле не тянет. Эх, князь!..

Коротка майская ночь.

Игорю показалось, что он только погрузился в тяжелое забытье, а его уже будят.

Утро русичи встретили голодными, поскольку оставили в топях весь съестной припас вместе с захваченными богатствами.

— Ничего, други, натощак и шагается легче, и сражается злее, — приговаривал Омеля, подбадривая воинов.

Игорь повелел дружинникам спешиться, чтобы в сече и смерды, и горожане, и бояре стояли плечом к плечу. Князь хотел, чтобы ни у кого из гридней не возникло желания спасаться бегством. Пусть все знают, что путь к спасению можно проложить лишь мечом.

Еще не рассеялся в низинах утренний туман, а русское войско уже оставило негостеприимный берег озера и выступило на север, сохраняя боевой порядок.

С ближних и дальних холмов за идущими полками наблюдали половецкие всадники. Но попыток преградить путь русичам не было: степняки не располагали достаточной силой.

Сначала Игорь вел войско вдоль речки Каялы. Затем, видя, что река теряется в болотах, он повернул на северо-восток, держа направление на синеющую впереди гряду.

В одном месте пришлось обходить овраг, в другом — поросший колючими зарослями холм.

Когда полки вышли на охваченную солнцем равнину, далеко впереди замаячили конные отряды половцев с треугольными красными знаменами. Ветер доносил воинственный клич.

Игорь выстроил войско длинными шеренгами, укрыв лучников за щитоносцами. Позади стали охранением конные ковуи, которые одновременно стерегли лошадей и пленных половчанок.

Половецкая конница стремительно накатывалась. Тяжелые стрелы дождем застучали по червленым щитам.

Когда передовые сотни половецких конников были уже совсем рядом от русских ратников, вдали словно из-под земли выросли новые конные дружины степняков, набиравших разгон для атаки. За этим валом, катившимся с топотом и храпом, уже скапливался другой конный вал, сверкая наконечниками копий и изогнутыми клинками сабель.

Князья тревожно переглянулись.

Куда ни глянь — всюду конные степняки. Хоть и пришли сюда русичи не малым числом, но как совладать с такой несметной силой?

Всеволод негромко чертыхался, озираясь вокруг. Игорь был бледен, то и дело поглаживал шрам над бровью.

— Вся земля Половецкая тут, — с горечью молвил он. — Коль на каждого степняка по стреле — стрел не хватит!

Навалилась первая конница на русский строй, но отхлынула, на копья напоровшись. Подлетели на всем скаку новые отряды, сотрясая воздух воем и визгом, сыпля стрелами. И опять откатились, оставив в траве неподвижные тела.

Видя, что в лоб русичей не взять, ханы стали окружать Игорево войско, норовя рассечь его с флангов.