— Волосы у той женщины темные и вьющиеся как плющ? — допытывался Мерец.

— Да, — кивала хозяйка, — такие у нее волосы.

— Нос прямой и лицо овальное, так?

— Так, молодец.

— Очи у нее большие и красивые, как у лани?

— Да.

— Брови темные, тонкие, вразлет?

— Ага, — испуганно кивала знахарка.

— Станом стройна и величава походкой, так?

— Так, так.

— Белокожа и белозуба? Ну?

— Ну да.

— А зовут ее как?

— Имен я не спрашиваю, младень. Мне это ни к чему.

— А живет она где?

— В Курске живет.

— Где в Курске?

— Про то я ее не спрашивала. Мне ведь все равно, где она живет.

Мерец задумался, пытливо глядя на сидящую перед ним знахарку. Похоже, не лжет.

— А чисто ли по-русски та женщина с тобой разговаривала? — опять спросил он.

— Говорила без изъяну, — ответила знахарка.

— Давно ли она замужем?

— Четвертый год.

— Сама сказала?

— Да.

— Муж у нее кто?

— Имени не знаю, но человек знатный.

— Молод ли он?

— Молод.

— Сколь раз та женщина к тебе приходила?

— Ой не знаю, милый. Трижды, а может, больше…

— Как же ты лечишь, коль не ведаешь, сколь раз к тебе человек приходил?

— Так ведь ко мне много людей ходит: и мужей и жен. Всех не упомнишь!

— Чем еще та женщина с тобой расплачивалась?

— Серебряную монету дала.

— Где монета? Покажи!

Знахарка порылась в сундуке и выложила монету на стол.

Мерец схватил монету. Так и есть: серебряный фряжский солид!

— Ну, братцы, птичка у нас в руках! — весело промолвил Мерец, подмигнув своим помощникам. — Это вам за труды.

Мерец высыпал на стол драгоценности из берестяного туеска.

Гридни не стали отказываться: оба были жадны до чужого добра, у обоих были долги. Покуда они делили серебряные колты, кольца и подвески, Мерец продолжил свой допрос.

— Вот эта монета лишний раз доказывает, что женщина, которую ты врачуешь, есть беглая рабыня моего князя, — произнес Мерец, глядя знахарке в глаза. — Либо помоги мне сыскать ее, либо не сносить тебе головы. Выбирай.

— Думается мне, что это дочка купца Листрата Дементьевича, — опустив голову, пробормотала знахарка. — Где живет она с мужем своим, не знаю, но отец ее живет на Торговой улице, второй дом слева от переулка. По резным воротам тот дом узнать можно.

— Вот это другое дело, — улыбнулся Мерец, — а монету эту я забираю, уж не обессудь.

Вскочив на коней, Мерец и оба гридня поскакали к дому купца. Отыскали его довольно быстро.

Купец изумленно вытаращил глаза, когда представший перед ним богато одетый княжеский слуга властно потребовал указать, где живет его замужняя дочь.

— Живет недалече отсюда, — ответил купец, — только с утра пришла к нам в гости и теперь пребывает здесь.

— Вели позвать ее сюда!

Купец повиновался с тревожным сердцем, заметив, как один из гридней приготовил веревку.

Мерец расхаживал по просторной светлице, разглядывая богатую обстановку купеческого жилища, снедаемый нетерпением от предстоящей встречи с той, за которую князь обещал ему щедрую плату.

— А ежели купчишка поможет Изольде скрыться? — высказал опасение Михей.

— А мы его в мечи! — с угрозой бросил Данила.

— Пустое, — махнул рукой Мерец. — Куда ей бежать? Курск окружен со всех сторон черниговскими полками. Коль в городе попытается схорониться, так нам это только на руку. Олег возьмет его приступом и отдаст на разграбление своим ратникам. А тут есть что взять…

Мерец постукал носком сапога по окованному медью сундуку.

Оба гридня понимающе осклабились.

Услышав приближающиеся шаги, Мерец живо скомандовал:

— Как только Изольда войдет, сразу вяжите ее!

Гридни так и сделали, грубо отпихнув в сторону купца и его жену, которая, заголосив, бросилась вон из светлицы. В доме начался переполох. Купца пришлось оглушить рукоятью меча, чтобы он не цеплялся за руки. Гридни вязали руки молодой женщине с такой бесцеремонностью, что разодрали на ней платье, повалив несчастную на пол.

Поставьте ее на ноги, — сказал Мерец. Данила и Михей исполнили приказание. Они удивленно воззрились на соглядатая, лицо которого вдруг вытянулось и приняло мрачное выражение.