Покуда двое друзей добрались до ворот детинца, уже совсем стемнело. Стоявшие на страже гридни окликнули их, но, узнав, пропустили.

Расставшись с Вышатой у ворот его дома, дальше Игорь пошел один.

В сенях княжеского терема Игорь столкнулся с Агафьей, которая отдавала распоряжения ключнице. Увидев его в разорванной рубахе, со ссадиной на подбородке, Агафья отпустила ключницу и взяла юношу за руку.

— Подрался? — спросила она с той мягкостью в голосе, какая была присуща только ей.

Игорь молча кивнул.

— К матушке сейчас не ходи — разговор у нее неприятный с Олегом. Хочет она тебя князем посадить в городке Вщиже, там намедни князь помер. Но для этого нужно поперек воли черниговского князя пойти, а Олег не решается. Сам ведь знаешь, какой робкий у тебя старший брат.

Агафья привела Игоря на ту половину терема, где жила она с Олегом. Пока Игорь умывался и менял рубаху, Агафья зажгла свечи в просторной горенке и накрыла на стол.

При виде кушаний Игорь сразу почувствовал, как он проголодался, и с аппетитом набросился на еду. В голове вертелась неотвязная мысль: станет он князем во Вщиже или нет? Пусть удел невелик, зато у него будет своя дружина и он сможет на равных участвовать в походах вместе с прочими князьями, а то и с самим великом киевским князем!

Агафья подливала Игорю молоко в кружку, подкладывала пирожки, а сама непрестанно о чем-то говорила, суетясь вокруг стола. Было ей всего двадцать лет, но выглядела она гораздо моложе, так что Игорь иногда держался с ней на равных и позволял себе те вольности, какими привык баловаться с деревенскими девицами.

Насытившись, Игорь встал из-за стола и вдруг обнял игриво Агафью. Та ойкнула и оттолкнула Игоря, но было видно, что ей приятно его внимание.

— Покажи-ка свою ссадину, — сказала Агафья, видя, что Игорь собрался уходить.

Она подвела Игоря поближе к свету и приподняла ему голову за подбородок.

Серо-зеленые глаза Агафьи, Такие близкие, озаренные пламенем свечей, вдруг показались Игорю столь красивыми, в них светилась такая забота, что он не удержался и неумело поцеловал Агафью в губы.

Она слегка отстранилась. В ее глазах появилось удивление и одновременно что-то такое, отчего у юного княжича вспыхнули уши. Агафья не осуждала его, наоборот, — поощряла. Об этом красноречиво говорил ее взгляд!

У Игоря бешено застучало сердце, когда он осторожно привлек молодую женщину к себе и прижался губами к ее устам.

Агафья не сопротивлялась. Ощутив упругую женскую грудь и покорные мягкие плечи, Игорь испытал столь сильное вожделение к жене брата, что испугался.

Агафья, видимо, почувствовала то же самоед поскольку прошептала:

— Послезавтра Олег уедет в Путивль и мы можем встретиться.

Игорь стоял с пылающими щеками, пожирая глазами Агафью.

— А как… а где мы встретимся? — запинаясь от волнения, спросил он.

— У меня в опочивальне, — быстро ответила Агафья, — я спущу тебе веревку из окна. А теперь ступай. Ненароком Олег войдет сюда, сразу обо всем догадается.

Пошатываясь, как пьяный, Игорь добрался до своей светелки и, не раздеваясь, бухнулся на постель. Он по-прежнему был в плену тех ощущений, которые нахлынули на него после долгого поцелуя с Агафьей.

Властолюбивой Манефе не удалось убедить Олега проявить упорство, дабы добыть удельный стол для Игоря.

Утром за столом в трапезной княгиня раздраженно выговаривала пасынку все, что о нем думает. Присутствовавшие при этом Игорь и Агафья старались не поднимать глаз, уткнувшись в тарелки.

Вошедшая в трапезную ключница спросила:

— Там кабальные смерды пришли. Куда их отправить недоимки отрабатывать?

Вопрос предназначался скорее Манефе, поскольку ключница была бывшая ее служанка и пользовалась исключительной милостью княгини. Но Олег, видимо решивший, что обращаются именно к нему, недовольно бросил через плечо:

— На покос отправь! Всех!

Ключница задержалась на пороге, выжидательно глядя на Манефу.

— Гони тех смердов на конюшню, Пелагея, — подала голос княгиня. — Пусть кровлю починят. Там и другой работы много, а покос подождет.

Олег сверкнул очами на мачеху:

— Иль не хозяин я в тереме своем?

— Хозяин тот, кто берет, — сказала в ответ Манефа, — а ты покуда перебиваешься милостями Святослава Всеволодовича. Вот прогонит он тебя из Новгорода-Северского, что тогда запоешь?

Олег в сердцах швырнул ложку на стол.

— Ну не уступит Святослав Всеволодович этот распроклятый Вщиж Игорю в обход своих родных племянников! — промолвил он, возвращаясь к вчерашнему неприятному разговору. — Что мне теперь, войной на него идти! Да и молод еще Игорь для стола княжеского.