Глебов стоял с распахнутыми настежь воротами. Улицы были завалены трупами. Тяжелый запах крови висел над городом.

Игоря вынесли из Глебова на щите.

Удар топора пришелся по шлему, рассадив ему лоб над левой бровью. Игорь долго был в беспамятстве, а когда очнулся, то потребовал священника, чтобы исповедаться. Он был совсем плох и с трудом мог говорить.

Священник пришел, и они остались в шатре вдвоем.

Всеволод приказал предать обезлюдевший Глебов огню.

В ночи разгорелся гигантский кострище, зловещие сполохи от которого вздымались выше самых высоких сосен. Ветер раздувал пламя. Город сгорел дотла.

Утром северские рати потянулись по равнинному бездорожью обратно к Сейму.

Чуть живого Игоря везли на возу.

Вышеслав, ехавший верхом рядом с повозкой, с грустью и состраданием смотрел на мертвенно-бледное лицо друга, обмотанное окровавленными тряпками.

До Новгорода-Северского добирались долго. Игоревы гридни не торопили лошадей по плохим дорогам, чтобы не растрясти раненого князя.

Ефросинья бледная и испуганная встретила мужа, которого на руках внесли в терем и уложили в опочивальне.

Игорь был в сознании и сразу попросил пареной моркови.

Служанки мигом принесли своему господину его любимое лакомство. Принесли и очищенных от скорлупы орехов, чтобы рана лучше заживала, и клюквенного киселя для аппетита, и сладкого изюма для поддержания сил.

Лекари, как хозяева, расположились в соседнем покое. Всё, что они требовали, немедленно исполнялось слугами.

Всеволод успокаивал Ефросинью:

— Брат у меня как дуб крепок, оклемается!

Он задержался в Новгороде-Северском, отправив домой свою дружину.

Через несколько дней Игорю стало значительно лучше.

Ефросинья пришла к нему вместе с Вышеславом. Они принесли показать книгу Фронтина «Стратегии», переведенную на русский язык.

Игорь давно охотился за этой книгой и сумел-таки раздобыть ее. Перевод текста затянулся по разным причинам. Монахи-переписчики почти год создавали русский текст, обильно снабжая его красочными вставками и миниатюрами, кое-где были помещены даже карты сражений.

Игорь схватил книгу как ребенок, наконец получивший долгожданный подарок.

Его лицо с отросшей бородой посветлело, когда он бережно перелистывал страницы из толстой бухарской бумаги. Отыскав раздел о взятии городов, Игорь вслух прочитал о хитрости Александра Македонского, захватившего персидский город Кирополь. Македонский отряд проник в город по руслу обмелевшей реки, протекающей за городской стеной, в то время как основное войско Александра отвлекало защитников Кирополя обманным штурмом.

— А вот я взял Глебов без всяких хитростей, — вдруг сказал Игорь, закрыв книгу. — Был Глебов — и нет Глебова. Игорь поднял глаза на Вышеслава и Ефросинью и расхохотался безумным смехом.

Ефросинья с беспокойством посмотрела на мужа, затем ее встревоженный взгляд метнулся к Вышеславу. Вышеслав выразительно взглянул на княгиню, стараясь успокоить: мол, такое с раненными в голову случается.

И все же Ефросинья стала побаиваться Игоря. Он иногда мог так посмотреть на собеседника, что мороз по коже продирал.

Неизвестно, что помогло Игорю быстро встать на ноги: умение ли врачевателей иль блестящая победа Святослава Всеволодовича над половецкими ханами у Орели-реки. Такого разгрома степняки не испытывали со времен Владимира Мономаха! В битве пало девять ханов, двенадцать ханов были взяты в полон. И среди них злейший враг Руси — Кобяк. Тысячи половцев остались лежать на равнине близ устья Орели. Слава этой победы гремела по всей Руси!

В Новгород-Северский весть о победе Святослава принесли местные купцы, ездившие в Киев и купившие там за бесценок множество половецких рабов.

— Лошадей половецких князья пригнали видимо-невидимо! — восторгались купцы, приглашенные в княжескую гридницу. — Прочего скота крупного и мелкого тоже не перечесть! А пленных везде продают гуртами как овец. Раб-мужчина идет по ногате за голову, молодая невольница — за одну резану. Купцов в Киев наехало полным-полно. Торговля идет вовсю!

Проводив купцов, Игорь принялся расхаживать по гриднице, изливая Вышате и Вышеславу свое уязвленное самолюбие:

— Обскакал меня старик Святослав! Ведь дурень дурнем, а поймал-таки свою удачу! Это по вине треклятого Владимира я остался ни с чем. Ну, я ему еще отплачу за это сторицей!

— Мало тебе развалин Глебова? — мрачно спросил Вышеслав.

Игорь взглянул на него:

— Что? Это только начало моей мести, друже. Дай срок, на Переяславль пойду!

— В Переяславле знатную добычу взять можно, — угодливо вставил Вышата.

Вышеслав сверкнул глазами:

— Разума ты лишился, боярин, коль слова такие молвишь! Смерть русских людей выгодой измеряешь. Так не лучше ли сразу на Киев пойти! Стыдись и ты, князь…