Долго не раздумывая, Катя направилась прямо к ним, приняв озабоченное выражение лица.

– Товарищи милиционеры! – Ее голос прерывался от волнения. – Помогите, ради Бога!

– В чем дело, барышня? – оба разом обернулись к ней.

– Видите вон того парня у края тротуара? Он чеченец. Это страшный бандит и убийца, бежавший из тюрьмы. Он преследует мою сестру. У него фальшивые документы, и он вооружен. Только, пожалуйста, не говорите ему про меня. Иначе мне крышка.

Оба милиционера, уже не слушая ее, двинулись в сторону чернявого, будто ищейки, взявшие след. Катя поспешно вошла в здание вокзала и через стеклянную дверь бросила взгляд назад. Один милиционер заломил подозреваемому руки за спину, а другой уже пытался защелкнуть на них наручники. Лицо чернявого перекосилось от злобы. Он что-то доказывал, брызжа слюной и сверкая глазами.

Прежде чем написать письмо Ломову, Катя побывала на Киевском вокзале и ознакомилась с его планировкой. Поэтому сейчас ей не нужно было тратить время на поиски камеры хранения. В дверях просторного помещения со стенами, сплошь забранными металлическими ящиками, она, как и ожидала, увидела второго телохранителя – длинного и белобрысого, того самого, которому Ломов накнуне передал ключи от ее машины. Он не спускал пристального взгляда со Светы, неумело возившейся у ячейки № 279. Предвидя такой поворот событий, Катя предусмотрительно прихватила с собой разрядник и газовый баллончик. Она притаилась за косяком двери, откуда ему не было ее видно.

Наконец, рыжей удалось справиться с ящиком. Обейми руками она осторожно вытащила обмотанную широким скотчем коробку, уложила ее в сумку и, не забыв инструкций Кати, закрыла сумку на молнию. Белобрысый сверлил ее сузившимися до щелочек злющими глазами. Света закрыла ячейку, подняла с пола сумку и направилась к выходу. И тут Катя заметила в руке наблюдавшего пистолет. Пряча дуло под локтем второй руки, он медленно направлял его на приближавшуюся к дверям Свету.

С кошачьим проворством Катя метнулась к телохранителю и, приставив к его длинной голой шее разрядник, с силой нажала на кнопку. Белобрысый конвульсивно дернулся, успев однако спустить курок, и завалился на бок. Катя увидела, как Света, охнув, медленно оседает на пол в двух шагах от нее. На лице ее застыло выражение удивления и растерянности. Заголосили, шарахаясь в стороны, женщины. Поднялась паника. Катя подскочила к Свете.

– Куда? Куда он попал?

Света непроизвольно потянулась к окрасившемуся кровью плечу.

– Ничего, рыжик, не дрейфь. Это не смертельно. Вставай. Скорее вставай. Нельзя, чтобы нас задержали.

Она помогла Свете подняться, в одну руку взяла сумку, другой обхватила ее за талию, прижав к себе раненым плечом.

– Можешь идти?

– Могу, - с трудом ответила Света, корчясь от боли.

– Умоляю, потерпи. Только до машины. Пусть никто не видит, что ты ранена. А то нам с тобой хана.

Толпа, сгрудившаяся вокруг лежавшего на полу белобрысого, упустила из виду двух девушек, затерявшихся среди беспорядочно толкавшихся зевак и сбитых с толку прохожих. С улицы раздались свистки, и мимо них пробежало несколько милиционеров. Катя вывела Свету на площадь. Та все труднее передвигала ноги, всей тяжестью наваливаясь на нее. Только когда они добрались, наконец, до такси, Катя вздохнула с облегчением. Пустой джип Ломова по-прежнему стоял на том же месте, но второго телохранителя нигде видно не было. Легковерные милиционеры видимо сделали свое дело.

– Езжайте в ближайшую больницу. Скорее! Моей подруге плохо, - приказала Катя таксисту.

В отделении скорой помощи они объяснили, что девушка стала случайной жертвой бандитской разборки на вокзале, попав под шальную пулю. Ее уложили на каталку и прямиком отправили в операционную. С вещами Светы и с чудом отвоеванной сумкой Катя вернулась к себе домой. С волнениями и потерями, но идея ее удачно осуществилась. Коробка была доверху заполнена пачками новеньких стодолларовых купюр. По крайней мере здесь все было без обмана. Конечно, стоило бы наказать Ломова за нарушение условий договора и за безвинно пострадавшую Светку, не вернув ему отца в обещанном виде, но на это она была просто не способна. А вот потянуть время и помучить его в любом случае стоит. Тем более, что у нее были дела поважнее.

Катя позвонила в больницу. Ей сообщили, что пулю благополучно извлекли, что жизни пациентки ничего не угрожает и что она помещена в обычную восьми-местную палату. Выругавшись, Катя задвинула ногой коробку с деньгами под кровать и помчалась в больницу.

Не прошло и часа, как Света уже лежала в чистенькой отдельной палате со своим туалетом и душевой, а на столе у нее были выложены все виды фруктов и огромная коробка шоколадного ассорти.

– Как ты, подруга? – участливо и виновато спросила Катя. – Очень болит?

– Я совсем ничего не чувствую, - заверила ее Света. – Они вкололи мне огромный шприц с заморозкой, а потом сделали переливание крови и обмотали, как кокон, бинтами. – Откинув одной рукой одеяло, она показала Кате забинтованное плечо и часть грудной клетки. – Пообещали, что через неделю я буду скакать кузнечиком.

– Конечно, будешь. Заказывай, что тебе принести.

– Да ты уже и так вон сколько всего натащила. На весь медицинский персонал хватит. Слушай, а ведь не окажись ты там, он бы меня укокошил. – Глаза Рыжей стали круглями, как монеты. – Кто это был?