– А зачем ты отправился в крестовый поход?

– Захотелось мир посмотреть и себя показать, – пожал широкими плечами Вузлев-Василий.

Андронику ничего другого не оставалось, как только руками развести. Все они, в сущности, были искателями добычи и приключений – и франки, и русы, и нурманы. А потому не будет в Сирии, Палестине и Кападокии покоя, пока эти люди топчут родную для Андроника землю.

Барону де Руси не понравился замысел Болдуина в отношении Мараша. По его мнению, нурманам не следовало затевать войну с христианской Арменией, ибо такавор Талак готов заключить союз с крестоносцами против сельджуков. Разговор этот происходил в покоях барона сразу после ужина и присутствовал при нем только почтенный Андроник. Зачем Боэмунд привел с собой этого кругленького и скользкого человечка, Глеб не понял, но возражать против причуды гостя не стал. Пока что Андроник тихо сидел в углу и с интересом разглядывал стены, обшитые ливанским кедром.

– Мне не нужен Мараш, но об истинной цели моего похода объявлять еще рано, – прояснил свою позицию Боэмунд и протянул барону свернутый в трубку кусок пергамента: – Прочти вот это.

Письмо было написано по-гречески, так что Глеб без труда разобрался в его содержании. Христиане Милитены молили благородного Боэмунда о помощи, обещая ему поддержку и живой силой и продовольствием в борьбе с эмиром Гази Гюлюштекином.

– Если нам удастся закрепиться на Анатолийском плато, то не багдадский халиф будет грозить нам войною, а мы ему.

– А сил у тебя хватит, благородный Боэмунд?

– Против эмира Гази хватит, – твердо произнес нурман, – но если к нему на помощь придет эмир Ридван, то у нас возникнут большие трудности. Именно поэтому, благородный Глеб, я прошу тебя о помощи. Ты разоришь окрестности Халеба и тем самым отвлечешь на себя внимание Ридвана.

– Риск, – покачал головой Лузарш, пристально при этом глядя на Андроника.

– У тебя за спиной будет замок Ульбаш, – напомнил Боэмунд. – Ты всегда сможешь укрыться за его стенами.

– Я не о себе говорю, а о тебе, благородный Боэмунд. Почему бы тебе не заручиться поддержкой Болдуина Эдесского?

– Нет, барон, – засмеялся нурман, – я и с тобой не хочу делиться своей удачей, а уж тем более с Бульонскими. Старший из них прибирает к рукам город за городом в Палестине и, по слухам, собирается жениться на византийской принцессе, дабы оспаривать власть у самого басилевса, а младший того и гляди захватит Багдад и объявит себя султаном.

– О какой принцессе идет речь? – насторожился Глеб.

– О правнучке Константина Монамаха, – пояснил услужливый Андроник, – той самой, что была замужем за Львом Диогеном. По слухам, в Константинополе очень озабочены планами благородного Готфрида.

– Интересно знать, – усмехнулся Лузарш, – откуда портной и толмач так хорошо осведомлен о константинопольских делах?

– Андроник был близким другом почтенного Самвела, оказавшего мне лично немало услуг, – пояснил Боэмунд.

– Я видел тебя в Иерусалиме, – вспомнил вдруг Глеб.

– Это правда, – подтвердил охотно Андроник. – Я шил котту и пелисон для благородной Марьицы по просьбе Ролана де Бове.

– Ты искусный портной, – кивнул барон.

– Я всегда к твоим услугам, благородный Глеб, – склонился в низком поклоне Андроник.

– Так мы договорились, барон? – спросил нетерпеливый Боэмунд.

– Мне потребуется неделя, чтобы собрать своих людей и перебросить их в замок Ульбаш.

– Хорошо, – кивнул головой нурман. – А через двадцать дней я возьму Милитену. Как зовут наглого эмира, решившего оспаривать у меня власть над Анатолией?

– Гази Гюлюштекин, – с готовностью откликнулся Андроник.

– Тем хуже для него, – надменно бросил нурман и решительно поднялся с места. – Желаю тебе удачи, благородный Глеб.

Гонец догнал Боэмунда у стен Мараша, одного из самых больших и богатых городов Киликии. У графа Антиохийского появился соблазн взять город, благо правитель Мараша не выказал доблести и готов был заплатить любую сумму, только бы избавить обывателей от ужасов войны. Будь у Боэмунда в запасе хотя бы месяц, он прибрал бы к рукам Мараш, не готовый к долгой осаде. К сожалению, времени у нурмана не было. Барон де Руси уже покинул берега Оронта и вторгся в Южную Сирию, разоряя городки подвластные Ридвану. Если верить гонцу, то благородный Глеб наголову разбил двухтысячный отряд сельджуков, высланный ему навстречу, и теперь уверенно продвигался к Халебу.

– Чего доброго барон возьмет логово Ридвана раньше, чем мы подойдем к стенам Милитены, – пошутил Боэмунд. – Очень даровитый человек.

– Однако не лишенный недостатков, – напомнил нурману Андроник.

– Ты нашел Леона де Менга? – строго глянул на словоохотливого портного граф.

– Это нетрудно было сделать, благородный Боэмунд, – немедленно откликнулся портной. – Виконта видели в свите графа Тулузского, собирающегося возглавить новый крестовый поход.

– Какой еще поход? – удивился нурман.