– Нам пора, – сказал негромко Андроник и тем самым вывел бека из глубокой задумчивости. Армянин проявлял заметные признаки беспокойства. Похоже, он опасался, что Гюлюштекин передумает и пошлет за ним в погоню своих людей. Омар откровенно посмеивался над страхами почтенного Андроника. У бека сегодня было хорошее настроение, да и путешествие пусть и неблизкое, не казалось ему опасным. Разумеется, он не собирался сопровождать армянина до самого Синопа, да Андроник в этом и не нуждался. В соседнем городе его ждали надежные люди, которые должны были сменить сомлевших по случаю ночной поры гвардейцев Даншименда.

– Успокойся, почтенный, – посоветовал армянину араб. – У султана Мухаммада достаточно сил, чтобы поддерживать порядок в окрестностях Багдада. К тому же мы избавились от обоза, а твой франк никому здесь не нужен. Город забит пленниками, выставленными на продажу.

Увы, самонадеянность подвела бека Омара. Он это понял в тот момент, когда трое его гвардейцев кулями рухнули на дорогу, а сам он только чудом успел уклониться от дротика, брошенного из темноты уверенной рукой. Схватка с разбойниками получилось кровавой, но скоротечной. Растерявшиеся гвардейцы не сумели оказать нападающим достойного сопротивления. Сам Омар продержался в седле дольше всех только по одной причине, его явно не собирались убивать. Нападающим он нужен был живым. Какой-то расторопный малый в чалме поверх стального шлема поднырнул под брюхо гнедого коня и ловко перехватил руку бека, вооруженную саблей. Омар вскрикнул от неожиданности и вылетел из седла в придорожную пыль. После соприкосновения с землею бек далеко не сразу обрел себя. Тем не менее, сознание к нему вернулось, а вместе с ним пришло и понимание ситуации, в которой он неожиданно оказался. Почтенный Андроник далеко не все рассказал Омару о своих темных делах, оказывается, у торговца были конкуренты, а возможно даже кредиторы, которые уже предъявили ему счет. Судя по голосу, Андроник оправдывался. К сожалению, Омар не знал греческого языка, а потому не мог без посторонней помощи разобраться в сути претензий, выдвигаемых рослыми молодыми людьми перепуганному армянину. Выкупленный из плена шевалье сохранял спокойствие и молча растирал руки, только что освобожденные от пут. Удар он нанес неожиданный и точный. Голова почтенного Андроника дернулась, а сам он колобком покатился под ноги Омара.

– Легче, благородный Боэмунд, – произнес с кривой усмешкой Глеб де Руси, уже успевший облачиться в кафтан только что убитого гвардейца. – Он нам нужен живой.

– Я полагал, что свой долг вассала ты уже выполнил, барон, – произнес хриплым голосом граф Антиохийский.

– Долги есть не только у вассалов, но и у сюзеренов, – небрежно бросил Лузарш, помогая Андронику подняться. – Мы еще договорим, граф, а сейчас у нас просто нет времени для объяснений.

Омар не понял, о чем пленный шевалье спорит с разбойником, зато произнесенное имя «Боэмунд» было ему хорошо знакомо. Бек вдруг отчетливо осознал, в какую неприятную историю втянул его Андроник. Жадность сыграла с арабом злую шутку. Если Даншименд узнает, что Омар принял участие в освобождении из плена Боэмунда Антиохийского, то дни бека на этом свете будут сочтены. Да и Аллах вряд ли встретит его с простертыми объятиями. От прихлынувшего к сердцу бешенства Омар застонал и выругался по-арабски.

– Я понимаю твои чувства, бек, – прозвучал за его спиной чей-то голос, – но утешься хотя бы тем, что остался жив.

– Ты араб? – Омар резко обернулся и глянул прямо в глаза смуглого молодого человека.

– Я ассасин, – спокойно отозвался незнакомец. – Шейх Гассан вынес атабеку Даншименду смертный приговор, и мне поручено привести его в исполнение.

– Ты федави, – догадался бек.

– Нет, почтенный Омар убийцей в эту ночь будешь ты, а я – лишь свидетелем твоей доблести.

– А если я откажусь?

– Ты станешь трупом, – пожал плечами ассасин. – Глупо упрямиться, бек Омар, Даншименд никогда не простит тебе знакомства с подозрительным армянином. Я прав, рафик Андроник?

Почтенный торговец, уже успевший оправиться от удара, выразил готовность к сотрудничеству сразу на нескольких языках. Похоже, он хорошо знал пленивших его людей, во всяком случае, обращался он к ним по именам и с величайшим почтением. Все эти разбойники с большой дороги, за исключением, быть может, смуглолицего ассасина были франками. Омару не потребовалось много времени, чтобы их раскусить, но он пока не мог взять в толк одного – как эти люди оказались в окрестностях Багдада? Бежали из плена? Или действительно явились в столицу халифата с тайной миссией?

– Знатные женщины по-прежнему находятся во дворце атабека? – Вопрос этот задал зеленоглазый франк, очень хорошо говоривший по-арабски.

– Да, – не стал отрицать Омар.

– А дети?

– Те, кому уже исполнилось пять лет, проданы в рабство. Младенцы пока оставлены матерям. Думаю, ненадолго.

– В таком случае, нам следует поторопиться, – спокойно произнес ассасин. – Веди нас, бек.

Омару очень не хотелось умирать в эту душную ночь, но он отлично понимал, что спасти его может только предательство. Бек презирал атабека Даншименда, но сельджук был мусульманином, а эти люди, ряженые под гвардейцев, являлись врагами не только по крови, но и по вере. К сожалению, выбор у араба оказался невелик. В сущности, его смерть мало что решала. Франки, сумевшие проникнуть в город, наверняка и без Омара найдут дорогу к горлу Даншименда.

– Соглашайся, бек, – жарко зашептал ему в самое ухо Андроник. – На тебя не падет даже тени подозрения. Ведь многие знают, что ты покинул город.

Хитрый армянин говорил правду, и хотя Омар в эту минуту ненавидел его больше чем Даншименда и франков вместе взятых, он все-таки не мог не признать его правоту. Смерть атабека избавляла Омара от многих хлопот. Ему не придется бежать из Багдада и прятаться в чужой земле. Он сможет спокойно потратить полученные от армянина деньги. В конце концов, почему жизнь сельджука должна быть ему дороже жизни араба. Не говоря уже о том, что этот араб он сам.

Ворота Багдада не запирались на ночь. Город был слишком велик, чтобы опасаться случайного наскока. К тому же за последние десятилетия границы Багдада расширились практически во все стороны, и отделять одни кварталы от других сельджуки, истинные хозяева столицы халифата, сочли нецелесообразным. Зато усадьбы эмиров, беков и богатых купцов превратились в настоящие крепости, надежно защищенные от незваных гостей не только высокими оградами, но многочисленной дворней, вооруженной до зубов.