– Посмотри на меня, Дина. Я сказал: посмотри на меня. – Крепко сжав ее плечи, он повернул Дину лицом к себе. Ощущение паники исчезло, и к Финну вернулась железная уверенность. – Ты лжешь.

– Понимаю, что тебе не хочется верить…

– Ради бога, Дина, разве ты не знаешь, что я это вижу по твоему лицу? Ты никогда не умела лгать. Зачем ты это делаешь?

– Я не хочу больше причинять тебе неприятности, Финн, – Дина непреклонно стояла перед ним, глядя куда-то в сторону. – Отпусти меня.

– Ни в коем случае, черт побери!

– Я не хочу тебя! – Ее голос дрогнул. – Я этого не хочу. Достаточно ясно?

– Нет. – Внезапно он привлек ее к себе и прижался губами к губам. Она тотчас же задрожала, едва их тела соприкоснулись, ее губы потеплели. – Но вот это – да.

– Это не ответ, – настаивала она, но ее тело томилось по нему, по его теплу и силе.

– Ты хочешь, чтобы я еще раз извинился? – Теперь уже нежно Финн провел рукой по ее волосам. – Прекрасно. Извини меня, но я опять сделал бы то же самое. Если хочешь называть это ложью, то я опять солгал бы. Я сделал бы все, что угодно, лишь бы ты была в безопасности.

– Я не хочу, чтобы меня защищали! – Она вырвалась, бессильно сжав руки в кулаки. – Мне не нужна защита. Неужели ты этого не видишь? Неужели ты не понимаешь? Он использовал меня, чтобы убить ее. Он использовал меня. Он не причинит мне вреда; меня не надо защищать. Но бог знает, кого еще он захочет убить из-за меня!

– Меня, – с тихой яростью произнес Финн. – В этом все дело. Ты думаешь, что он может попытаться убить меня. Лучший способ избежать этого – бросить меня, правильно? И сделать так, чтобы все знали, что наши отношения прекратились.

Ее губы задрожали раньше, чем она успела их крепко сжать.

– Я не буду спорить с тобой, Финн.

– В этом ты совершенно права. – Он схватил чемоданчик и перевернул его кверху дном. – И никогда больше не пробуй спорить со мной! Никогда больше не играй моими чувствами к тебе так, как сейчас!

– Он попытается убить тебя, – вяло ответила Дина. – Я знаю.

– Значит, ты лгала, потому что хотела защитить меня? – Она открыла было рот, но промолчала, а Финн усмехнулся. – Зуб за зуб, Дина. Можем считать, что мы квиты. Значит, ты не хочешь, чтобы тебя защищали. Я тоже не хочу. А чего ты хочешь?

Она подняла сжатый кулак к щекам, потом бессильно уронила руки.

– Я хочу, чтобы ты прекратил смотреть на меня так, будто я вот-вот развалюсь на части!

– Есть. Что еще?

– Хочу, чтобы ты поклялся, что больше ничего не будешь от меня скрывать, независимо от того, насколько сильно это меня расстроит!

– Договорились, но к тебе это тоже относится.

Она медленно кивнула, глядя ему в глаза.

– Ты все еще злишься.

– Ага, я все еще злюсь. Это результат того, что любимая женщина режет меня без ножа.

– Ты все еще хочешь меня?

– О боже, да, я все еще хочу тебя.

– Мы не занимались любовью с тех пор, как все это случилось. Когда я начинала приставать к тебе, ты меня только утешал и обнимал, но больше ничего.

– Да. – Финн почувствовал, как кровь забурлила в его жилах. – Я хотел дать тебе время.

– Мне не надо времени! – заорала она на него, ощущая первый свежий порыв облегчения. – Я не хрупкая, не слабая, не изнеженная! Немедленно прекрати смотреть на меня, словно я фарфоровая кукла и сейчас разобьюсь на кусочки! Я живая! Я хочу чувствовать себя живой! Сделай так, чтобы я почувствовала себя живой.

Финн протянул к ней руку, провел костяшками пальцев по ее щеке.

– Тебе надо было попросить чего-нибудь посложнее.

И поцеловал ее. Дина ощутила искры неистовой страсти, которую он пытался сдержать, вкус горячего разочарования, опаляющее желание.

– Не надо, – прошептала она. – Не надо нежности. Не теперь.

Финн хотел быть нежным. Но Дина потянула его вниз, на кровать, с яростной силой срывая с него одежду. И он не смог больше сдерживать своих чувств, не смог оставаться нежным. Ее поцелуй заставил его забыть об осторожности, ввергая в пучину безумия.

Ее тело вибрировало, изгибалось дугой, напрягалось. Еще – было единственной мыслью, оставшейся у нее в голове. Еще больше Финна. Еще больше кипящего неистовства, которое, понимала Дина, ему приходилось сдерживать в течение нескольких дней. Дина хотела, чтобы теперь он дал своей энергии вырваться наружу.

Она слышала, как тяжело и глухо колотилось собственное сердце, чувствовала, как пульсировала кровь в ее жилах. И торжествующе вскрикнула, когда Финн рывком распахнул рубашку, спеша к ее телу.