Вначале он не видел ничего, кроме белого и тусклого от снега света фонарей.

А потом он увидел. Но только на одно мгновение.

Выстрел грянул прямо ему в лицо, перебросив тело через капот машины. Где-то вдалеке пронзительно и возбужденно залаяла собака. Эхо от выстрела быстро затихло – почти так же быстро, как и Лью Макнейл.

– Это за Дину, – прошептал убийца и медленно поехал прочь.

Когда несколько часов спустя Дина услышала новость, она была слишком потрясена, чтобы подумать о найденном на столе конверте. В записке было только:

Дина лежала, развалившись в огромной ванне Финна, а горячая вода кружилась и пульсировала вокруг ее тела. Ее глаза были полузакрыты, в руке – бокал с пенистым коктейлем «Мимоза». Было позднее субботнее утро, и у Дины оставалось еще больше часа до того момента, как приедет Тим О’Мэлли, ее шофер, чтобы забрать ее на встречу в Меррилвилле.

Она чувствовала себя ленивой и самодовольной, как кошка, скрутившаяся клубочком под лучами солнца.

– Так что мы празднуем?

– Ты в городе, я в городе. И если не считать твоей сегодняшней поездки на обед в соседний штат, то, похоже, это продлится еще целую неделю.

С другого конца ванны Финн наблюдал, как ее напряжение постепенно, понемногу ослабевает. Уже много недель Дина была похожа на туго сжатую пружину. Еще до случайного и бессмысленного убийства Лью Макнейла она была сплошным комком нервов. За несколько недель после гибели Лью ее чувства прошли весь диапазон – от угрызений совести до гнева, от ощущения собственной вины до разочарования в людях. И это из-за человека, который делал все, что было в его силах, лишь бы сорвать ее шоу ради своих собственных целей. Или ради целей Анджелы, размышлял Финн.

Но теперь она улыбалась, и в ее взгляде явно читалось удовольствие.

– В последнее время все шло так беспорядочно…

– Ты летишь во Флориду, я гоняюсь по штатам за кандидатами в президенты. И мы оба пытаемся выпускать приличные программы, пока пресса и папарацци кусают нас за пятки. – Он пожал плечами и провел своей ступней вверх по ее гладкой и скользкой ноге.

И ей, и ему, и их персоналу было нелегко работать в условиях, когда утомительное внимание средств массовой информации было по-прежнему приковано к их отношениям. По непонятным для них обоих причинам Финн и Дина стали для Америки чуть ли не «парой года». Как раз сегодня утром Дина прочитала очередную статью о собственных планах на замужество – в газете, которую какая-то добрая душа подбросила ей на коврик перед дверью.

Все это, вместе взятое, заставляло ее чувствовать себя тревожно и неуверенно.

– И это ты называешь «беспорядочно»? – продолжал Финн, отвлекая ее от размышлений.

– Ты прав, просто еще один день обыкновенной жизни. – Дина глубоко вздохнула. – По крайней мере, наши дела идут своим чередом. Мне очень понравилась твоя передача о разрушающейся инфраструктуре Чикаго, хотя теперь я все время волнуюсь, что улица провалится вниз прямо под моей машиной.

– Да, в ней было всего понемногу: и паника, и комедия, и полусумасшедшие служащие из мэрии. Но все-таки она была не такой захватывающей, как твое интервью с Микки и Минни Маус.

Один глаз Дины приоткрылся.

– Эй, поосторожней, приятель!

– Нет, в самом деле. – Финн безнравственно ухмылялся. – Вся Америка только об этом и говорила. Какие же все-таки у них отношения и какую роль в этом играет Гуфи? Эти злободневные вопросы требуют немедленного ответа, и кто знает, может быть, они отвлекут от нас часть общественного внимания?

– Таковы американские традиции, – отпарировала Дина. – Развлечения и фантазии превратились в целую гигантскую индустрию, которая точно так же важна, как и наблюдения за оскорбляющими друг друга политиками. Даже больше. – Дина взмахнула своим бокалом. – Людям необходим какой-нибудь способ ускользнуть от действительности, особенно во время экономического спада.

Финн все так же ухмылялся. Дина отпила глоток «Мимозы» и обиженно посмотрела на него.

– Ты специально заводишь меня!

– Мне нравится, когда твои глаза становятся темными и пронзительными. – Он поставил свой бокал и скользнул вперед, накрыв ее тело своим. Волна лениво преодолевала край ванны, выплескиваясь наружу. – И вот здесь у тебя складочка, – он потер большим пальцем между бровями у Дины, – которую я сейчас разглажу.

Свободной рукой он уже разглаживал что-то совершенно другое.

– Некоторые наши знакомые сказали бы, что ты коварный мерзавец, Финн.

– Да, некоторые уже говорили, – он укусил ее за губу. – А некоторые еще скажут. Кстати, о Микки и Минни… – Его руки гладили ее горячую мягкую кожу.

– Мы разве о них говорили?

– Мне интересно, можно ли сравнивать их отношения с нашими. Неопределенные и длительные.

Струи воды пенились вокруг них и между ними. Дина взъерошила рукой его влажные волосы. Было так хорошо лежать рядом с ним и знать, что в любой момент уютное тепло может взорваться обжигающим жаром.