— Князь в гриднице?

— Там, княгиня-матушка.

Анастасию при слове «матушка» покоробило. Ерёма так называл её всегда, хотя сам годами вполовину старше её. Ужли не хочет замечать, что она совсем молода?

Когда Анастасия вступила в гридницу, Андрей Александрович сидел у стола на лавке, покрытой красным сукном, обхватив голову ладонями. Увидев княгиню, положил руки на столешницу, улыбнулся:

— Я только о тебе подумал.

— Отчего бы?

— Всё резвишься.

— Лета мои такие, а егда постарею и ноги отяжелеют, тогда на лавке отсиживаться стану.

Князь вскинул брови:

— Уж не на меня ли намёк?

— Нет, князь Андрей, ты ещё лёгок на подъем. Что стоит те многоверстовый путь в Орду проделать.

— В Сарай езжу не скуки ради, а козни княжьи упреждал.

Анастасия скрестила на груди полные руки:

— Ох, князь Андрей, не криви душой, ты за власть брата родного не щадишь.

— Дерзка ты, Анастасия, — нахмурился князь, — я терплю тебя, ибо люблю. А что жестоко, так истину глаголешь: коль не я, так меня, жизнь такою. Сама, поди, ведаешь, дай тверскому князю волю, он меня с потрохами сожрёт. А брат Даниил пощадит ли?

— Но Даниил на тебя обиду держит, потому как ты мыслишь Переяславское княжество перехватить.

— Аль я скрываю, хочу един всей Русью править.

— Лаком пирог, да ухватишь ли весь враз?

— У меня пасть огромная.

— Ну-ну, князь Андрей.

— Поди, думаешь, подавлюсь? Так я вином запью.

— Смотри не захмелей.

— Я, княгиня, крепок.

— Мне ли того не знать. А теперь отпусти, князь Андрей, я отдохнуть желаю.

Страшная была ночь, душная, обжигающая. Князь Андрей рвал на себе рубаху, ворот перехватывал дыхание. Хотел звать на подмогу, но голос пропал, из горла только хрип вырывался. А за оконцем сыч кричал, ухал, и князю казалось, птица плачет по нём. Ужли смерть к нему подступила? Навалилась, подмяла, душит костлявой рукой, хохочет.

Князь Андрей Александрович норовил вытереться, да сил нет. Мысль в голове одна — не умереть бы, пожить. Дохнуть хотелось во всю грудь, но воздух горячий, будто кипяток пил.

Только к утру полегчало. Кликнул отрока, спавшего у двери:

— Выставь оконце.

Отрок поспешно вынул из оконного проёма свинцовую раму, и утренняя прохлада влилась в опочивальню.

И приснилось ему, будто осадили Владимир враги и нет ни из города, ни в город пути. Полыхает пригород, и лезут недруги на приступ. Но кто они — татары или князья русские, какие посягнули на его, Андрея, великокняжескую власть? Он, великий князь, поднялся на стену, и его тяжёлый меч опускается на вражеские головы. Но почему он стоит в одиночестве, где его гридни, его дружина?

Но что это — ближайший к нему враг поднял голову, и князь Андрей Александрович узнает тверского князя Михайлу Ярославича. Тот поднимает меч, но князь Андрей успевает отбить удар. Тверич кричит и снова бросается на великого князя. Вдругорядь князь Андрей Александрович отражает удар. Он ясно слышит звон мечей, рёв множества глоток, и ему становится страшно. Неужли суждено погибнуть от меча тверича...

Но что это, лик князя Михаила Ярославича преображается в лик Даниила. Он грозно вопрошает:

— Брате Андрей, ты ненасытен, аки волк, ты алчешь, не зная меры. Не мы, князья русские, те друзья, а ордынцы, и Господь за всё с тебя спросит!

Даниил занёс меч над головой Андрея, но тут меж князьями неожиданно возникает княгиня Анастасия. Она распростёрла руки, и князь Андрей чётко слышит её голос:

— Князья, уймитесь, вы братья единокровные.

И Даниил опускает меч, отворачивается. Ох, как хочется Андрею в этот момент ударить Даниила, но он понимает, что его меч падёт не на московского князя, а на Анастасию.

Вдруг, в мгновение, исчезают и Даниил, и враги, а княгиня смотрит на него с укором, говорит: «Вот до чего довела тебя, князь Андрей, твоя неясыть...»

В голосе Анастасии ему чудится столько презрения, что он пробуждается и ещё долго думает об увиденном.

Гридни разожгли на высоком берегу костёр, жарили на вертелах убитого вепря. Мясо было жирным, и сальные брызги шкворчали на углях. Тянуло духмяно, гомонили гридни, лишь Любомир, отойдя в сторону, уселся на сваленное ветром дерево, задумался. Как давно это было, когда он жил в деревне, под Городцом. Отец, смерд, пахал землю, сеял рожь, а мать помогала ему и ухаживала за скотиной. В хлеву у них стояла корова, несколько овечек, а в сажке откармливались два кабанчика. Когда в полюдье являлся за данью княжий тиун, он забирал часть урожая, мясо — солонину и свежатину, да ещё немало того, что семья припасла с осени.

Тогда, подростком, Любомир ненавидел тиуна и гридней, какие собирали дань. Но прошло несколько лет, и Любомир попал в дружину князя. Теперь он сам ездит с князем в полюдье, творит несправедливость. А ещё вспомнилась Любомиру соседская деревенская девчонка, какая нравилась ему. Потом на мысль пришла Дарья. Явилась и исчезла, а сознанием княгиня овладела. Анастасия ворвалась в его сердце неожиданно и завладела им. Трудно Любомиру сдерживать свои чувства, он знает — это тайная любовь, и не может предсказать, чем она закончится... Сладкая и горькая любовь. Гридин по нескольку раз в день видит княгиню, слышит её голос, но должен таиться, скрывая свои чувства. Он боится, чтобы кто-нибудь не проведал о его любви, опасаясь навредить княгине. В последний выезд за город, когда они остались наедине, Анастасия сказала ему, что скорее удалится в монастырь, чем согласится потерять его, Любомира. Но ведь и он теперь не мыслил себе жизни без княгини...