Шрифт:
Она смотрит, как Вилле садится в машину и, взвизгнув сцеплением, срывается с места. Прислушивается к себе. Пытается найти в душе страх, раскаяние или печаль.
Но находит только облегчение.
Она переводит взгляд на Мелвина, который затеял какую-то новую игру в песочнице.
Ванесса решает про себя, что нельзя связывать жизнь с человеком, от которого только и ждешь, чтобы он изменился. Она хочет, чтобы человек, которого она выберет, был достоин уважения, вдохновлял ее, понимал. Не соглашался с ней. Был требователен и помогал ей стать лучше. Чтобы с ним можно было смеяться, плакать и вместе открывать мир.
Конечно, было бы хорошо, если бы в придачу ко всему он еще был симпатичным.
Надо идти домой. Пора собираться на похороны.
Ванесса встает с качелей. И замирает.
Есть человек, который полностью соответствует такому описанию.
Ванесса вспомнила свое первое посещение «Хрустального грота».
Твоя настоящая любовь — не тот человек, про которого ты думаешь сейчас, а другой, но тоже известный тебе.
Чертова Мона.
76
Желтую вывеску давно сняли с фасада. Окна не занавешены, в комнатах не горит свет.
Дверь закрыта неплотно. Время от времени кто-нибудь выходит на улицу и выбрасывает в контейнер книги, цветы в горшках, мебель. Все на свалку.
В центре Энгельсфорса появился еще один брошенный офис, пустой и призрачный. Как будто никакого «ПЭ» никогда не существовало.
Ситуация с офисом как две капли воды напоминает ситуацию в городе. В разговорах жителей Энгельсфорса тоже есть пустые места и пропуски. Вызванные сильнейшим желанием уничтожить любые воспоминания о «ПЭ». После «катастрофы с электропроводкой» школа была несколько дней закрыта, и когда ее открыли снова, на шкафчиках уже не осталось наклеек с надписью «ПЭ».
Никто не упоминал имен Кристера и Хелены и не вспоминал о том, какое влияние они имели в городе. Впечатление было такое, будто про них все разом забыли.
Но до Линнеи иногда долетали мысли людей. Стыдливые. Испуганные.
Кристера и Хелену похоронили вчера, и проводить их в последний путь пришли всего несколько человек.
Никто не выяснял обстоятельств преступлений, совершенных ими и Оливией.
Родители Оливии заявили в полицию об исчезновении девушки, ее фотография была вывешена в Интернете. Линнея тоже не знала, где Оливия. Может, ее отвезли в какое-нибудь тайное убежище? Или она в усадьбе у Виктора и Александра? Жива ли она?
Ругать себя за то, что раньше не догадалась о контактах Оливии с демонами, Линнея перестала. Но продолжала думать, могла ли она чем-то ей помочь. Если бы она была к ней внимательнее, принимала ее всерьез, возможно, и не случилось бы того, что случилось.
Из дверей выходит Бьёрн Валин. Он тащит пирамиду из деревянных стульев.
— Привет, — говорит Линнея.
Он удивленно смотрит на нее. Ставит стулья возле контейнера и распрямляет спину.
— Здравствуй, Линнея, — говорит он.
Она косится на него, ищет признаки того, что он опять пьет. Эти приметы поначалу очень малы, не заметны ни для кого, кроме Линнеи.
— Видишь, я все еще трезвый, — говорит Бьёрн.
Линнея испытующе смотрит на него. И даже не пытается этого скрыть. У нее есть все основания ему не доверять.
— Хорошо, — говорит она.
Он кивает. Оглядывает ее простое черное платье, выглядывающее из-под легкой куртки, черные плотные колготки.
— Ты пойдешь на похороны этой девушки? — спрашивает он.
— Да.
— Вы дружили?
— Типа того, — отвечает Линнея и после секундной паузы добавляет: — Да, дружили.
— Прими мои соболезнования, — говорит Бьёрн. — Ужасная история.
Линнея кивает. Интересно, что отец думает сегодня о «ПЭ»? Слышал ли он сплетни о том, что Линнея пыталась очернить Эрика и Робина? И как к этому относится? Верит или нет?
Она смотрит на него. Нет ничего проще, чем взять и прочитать его мысли. Но она не хочет этого делать. Может, потому, что не хочет их знать. А может, потому, что не хочет торопить события. Если их отношениям суждено возобновиться, пусть это произойдет в свое время.
— Что ты теперь будешь делать? — спрашивает она.
На самом деле она спрашивает, начнет ли он опять пить, и знает точно: отец понимает, что она имеет в виду.
— Я получил работу на лесопилке. Через одного товарища из «ПЭ». Начну после Пасхи. А потом — не знаю.
Он серьезно смотрит на дочь.
— Я не начну пить. Но слова ничего не значат, я должен доказывать тебе это делом, изо дня в день. Когда-нибудь ты поверишь, и тогда мы сможем поговорить обо всем, что случилось. Звони или заходи, когда захочешь. Я хочу опять быть твоим отцом, но не имею права настаивать на этом.