Ванесса не знает, что сказать. Она никак не думала, что Вилле так быстро найдет ей замену. Но признаваться в этом Линнее не хочется.

— Пока вы были вместе, он продолжал мне звонить, как будто хотел иметь меня про запас, если вдруг у вас что-то не срастется. Подожди, он еще тебе начнет звонить.

Ванесса во все глаза смотрит на Линнею. Ей открывается беспощадная правда. И становится стыдно своей глупости. Того, что она до сих пор не может забыть Вилле. Не может быть сильной, как Линнея.

Не нужно было рассказывать Линнее про свои чувства. И вообще зря она сюда пришла.

Зря я сюда пришла.

Мысль Ванессы была такой сильной, что Линнея не успела закрыться и прочитала ее.

«Вечно меня черт за язык дергает», — мысленно обругала она себя.

Линнея отводит глаза в сторону, чтобы Ванесса не узнала, что она прочла ее мысль. И еще чего доброго не подумала, что Линнея сделала это специально.

Раздается звонок в дверь.

— Сейчас приду, — говорит Линнея, поднимаясь с дивана.

Не так много людей заходят к ней без предупреждения, и никого из этих людей Линнея сейчас не хотела бы видеть. Особенно социального работника Диану, женщину со светлыми крашеными волосами и пирсингом в левой ноздре.

— Здравствуй, Линнея, — говорит женщина. Лицо ее серьезно, и Линнея внутренне напрягается.

«Что-то с отцом, — думает она. — Иначе зачем Диане приходить ко мне в выходной день вечером?»

— Можно войти?

— Конечно, — отвечает Линнея, пропуская Диану в квартиру.

Даже не сняв кроссовки, Диана проходит в комнату. Это не похоже на нее. Линнея идет следом, по дороге подбирая валяющуюся на полу куртку.

Обычно Линнея часами готовится к приходу Дианы. Убирается, проветривает комнаты от сигаретного дыма, оттирает до блеска зеркало в ванной, проверяет, чтобы было чисто в углах. Диана должна видеть: Линнея самостоятельный, аккуратный и во всех отношениях достойный человек. Однако сейчас ее дом выглядит как после взрыва атомной бомбы.

Услышав шаги, Ванесса поднимает голову.

— У тебя гости, — говорит Диана.

— Это Ванесса. Из нашей школы.

Диана здоровается с Ванессой за руку.

— Мне нужно кое о чем поговорить с Линнеей наедине, — говорит она.

— Да, конечно, — отвечает Ванесса. — Я все равно собиралась уходить. — Она смотрит на Линнею: — Созвонимся.

Диана садится на диван. Оглядывает комнату. Линнея берет из пепельницы тлеющий окурок и тушит его.

— Вид у твоей Ванессы какой-то потрепанный, — говорит Диана.

— Она недавно рассталась со своим парнем, — объясняет Линнея.

— И вы решили это отметить. — Взгляд Дианы скользит по комнате.

Линнее становится не по себе. Чего Диана, собственно, от нее хочет?

— Она, может, и отмечала. Без меня. Я теперь на тусовки не хожу, — говорит Линнея.

Камешек в ноздре Дианы поблескивает, когда она поворачивается к Линнее:

— Почему ты пропустила три наши встречи?

До Линнеи не сразу доходит смысл ее слов. Происходящее кажется ей спектаклем, в котором все артисты знают свои роли и только она не знает, что говорить.

— Вы же их сами отменили, — говорит Линнея.

Диана наклоняет голову. Вид у нее еще более озабоченный. Беспокойство Линнеи превращается в панику. В отличие от других теток из соцорганов Диана всегда симпатизировала ей. Только благодаря Диане Линнее разрешили жить самостоятельно и не отдали под опеку приемных родителей.

Но условия были поставлены очень жесткие. Одного проступка достаточно, чтобы всё потерять.

— Последняя наша встреча должна была состояться в пятницу, — сказала Диана.

— Мне позвонили от вас и сказали, что вы больны. Отравление и простуда.

Линнея говорит и слышит сама, как неубедительно это звучит.

— Линнея, перестань врать мне в лицо.

— Я не вру…

— А я не болела. Зачем кому-то звонить и придумывать, что я больна? Я много раз звонила тебе и оставляла на автоответчик сообщения. Много раз пыталась с тобой связаться.

Линнее так плохо, что она не чувствует ничего, даже страха. Однако она пытается собраться. Разговаривать спокойно, уверенно. Как взрослый ответственный человек.