«Доблестные» украинские головорезы, именуемые карателями долго и безвозмездно бомбили жилые кварталы мирных городов Луганщины и Донеччины, а в один прекрасный день, а именно 24 августа, получили по зубам. Да так здорово, что практически стали беззубыми. Каратели, именуемые гордостью нации устами киевской хунты, попали в многочисленные котлы и там их стали молотить из всех видов оружия.

Президент России попросил ополченцев выделить бандитам гуманитарный коридор, по существу даровал им жизнь, но с условием: оставить оружие от автомата до танка и системы Град на месте, но не все бандеровцы согласились. А те, кто бросил оружие, кто перебежал через границу России и был там обласкан, отмыт, перевязан, накормлен, по возвращению домой, снова грозил кулаком москалю и обещал прогуляться по Красной площади. Это незаметная, но существенная деталь. Она подтверждает слова Отто фон Бисмарка об украинцах «Больше всего они ненавидят своих благодетелей, тех кто сделал им добро».

В Минске состоялся второй раунд переговоров между представителями киевской хунты и ополченцами. Ополченцы просят так мало, даже смешно. Они готовы остаться в составе Украины, но просят разрешить им общаться на родном языке и назначать прокуроров. Казалось бы чего проще — уступить в малом, чтобы сохранить страну, но зомби уже не могут выйти из этого состояния, в котором находятся. Трудно даже сказать, что им может помочь.

Жители Киева осаждают продуктовые магазины, скупают крупы, соль, меняют жалкие гроши на валюту, крошат мебель, потому что нечем топить зимой: хунта лишила их топлива. Но, похоже, все ниже и ниже наклоняют головы и благодарят хунту, требуют убить москалей и приветствуют героев. Киевляне зомбированы, а следовательно так им и надо. В свое время жители Питера с восторгом встречали дьявола с бородкой, а уже через неделю их запихивали в подвалы, потому что некуда было селить бандитов, и там расстреливали. Петербужцы покорно опускали головы перед тем как получить пулю в затылок.

Что-то подобно происходит и с киевлянами. Туда им дорога.

Ополченцы на первый случай выдвинули задачу: отодвинуть карателей от своих городов, чтобы они не могли расстреливать мирных граждан в домах, на улицах, на площадях в любое время дня и ночи. Это что- близорукость-

Надо смести киевскую хунту, прогнать киевских евреев, захвативших власть, в Израиль, возможно там они станут нормальными людьми и двинуться на Запад, до Прикарпатских гор, к овчарям, иначе бандеровцы никому не дадут покоя.

Ваваков тут же отправился в Днепропетровск к своему брату по крови Коломойше, гланому финансовому королю юго-востока, содержавшего значительную, наиболее боеспособную армию на Донбассе. Именно его головорезы, которых он так щедро финансировал приносили отрубленные головы ополченцев в мешках и получали по десять тысяч долларов за штуку. Именно они насиловали, а потом убивали женщин и молоденьких девочек на захваченной территории. Сам Пердуске- Хальцман дрожал перед Коломойшей. Только родство крови мешало сразиться друг с другом. Коломойша наживал миллионы на братоубийственной войне, он закупал бронежилеты и продавал их армии по завышенным втрое ценам.

Ваваков был вхож в апартаменты Коломойши без доклада. И сейчас он зашел с пузатой сумкой в руках, никого не предупреждая.

— Что у тебя, гранаты- убить меня пришел- Все меня не любят, я терплю неисчислимые убытки. В Крыму отбирают мои здания, мои коттеджи, рестораны, заводы и фабрики на сотни миллиардов долларов. В Москве тоже все мое имущество национализировали, там больше миллиарда. Ты понимаешь, что это значит. Еще уголовное дело москали на меня открыли. Так что я не в лучшей форме. Докладывай, зачем явился, министр МВД Украины-

— Да я к твоим раненым бойцам приехал. Буду награждать их орденами и медалями Мазепы и Степана Бандеры. Давай вдвоем. Надо же как-то поддержать героев.

— На х. они мне нужны, сморчки. Я им платил по пять тысяч долларов в месяц каждому и по десять за голову сепаратиста, а они пьянствовали, с проститутками поганились, а не воевали как следует.

— У тебя в госпитале Семен Семенченко. Его настоящая фамилия Константин Гришин, командир батальона «Азов». Один из лучших командиров. Никогда маску не снимает. Даже я лица его не видел. Надо бы его нам вдвоем наградить. У меня для него орден Ярослава Мудрого.

— Дерьмо он, бывший воришка и гомик. Лживый, трусливый, только на жестокости выходит, а так ничего из себя не представляет. Ты этот орден лучше на помойку выброси.

— Ну хорошо. Я вижу мы с тобой не договоримся. Выдели мне сопровождающих, я поеду сам. От имени президента.

— Президент…американская шлюха, пешка. Да он ничего не решает. Что Бардак скажет, то он и делает. В общем отправляйся, потом, после церемонии награждения зайдешь, отправимся к проституткам.

Церемония награждении орденами выживших и прибывших боевиков происходила по палатам городской больницы в присутствии министра здравоохранения Днепропетровской области Иванова.

Все, кто держался на собственных ногах, встали, здоровались с министром МВД Вавакоым и держались как могли, кто опираясь на палку, кто на костыль, кто просто плюхался на пол. Остальные с забинтованными головами, оторванными ногами, кто без руки, стонали на кроватях.

— Замолчите все, слюнтяи! — приказал молодой человек в маске. Это был командир разгромленного батальона карателей «Азов» по кличке Семен Семенченко — Константин Гришин.

— Семен Семенченко награждается высшим орденом Ярослава Мудрого, — произнес Ваваков, извлекая железку из сумки.