Казус вышел с представителем Прибалтики — маленькой вертлявой женщиной, которая так перепугалась, у нее так дрожали руки и ноги, что она не могла устоять на ногах идержать трубку в руках. Она все время целовала трубку и произносила: хайль, Бардак, хайль!

А что касается остальных президентов и руководителей Евросоюза, то все они имели бледный вид. Грозный дядя сэм не только отчитывал их в слепоте и бездеятельности, но грозил им всякими карами и бедами. Правда, у них тряслись только колени, а выше эта дрожь не поднималась. Обзвонив всех, обиженный Бардак решил позвонить и в Россию. Тут он проявил максимум вежливости, грозил осторожно, придумывая всякие санкции, вынужденные, разумеется, которые ему не хочется применять по отношению к дружественной стране, но он ничего не может сделать, его избиратели этого требуют, вся Америка требует, весь мир требует. Еще не поздно, одумайтесь, господин президент. Сноудена я вам прощаю, хотя этот Сноуден это большая рана на теле Америки, а Америка, как вы знаете — гордая страна и ей есть чем гордиться, господин президент России.

Во время разговора Бардака с Россией Госсекретарь Керри томился в приемной. Должна была загореться лампочка, это означало бы, что президент свободен. Такое лицо как Госсекретарь мог войти без согласования.

Но лампочка долго не загоралась и в приемной стало тревожно, в воздухе висел вопрос: что могло случиться. Помощники, охранники главы государства, забеспокоились настолько, что один из них, сотрудник ЦРУ по-совместительству, тайно открыл крышку маленького квадратного устройства, при помощи которого он увидел, что президент лежит на полу с вываленным языком.

— Президент скончался, — громко заявил он и рванул на себя дверь. Тут же, неизвестно откуда появились врачи и нашли, что президент утомился, он отдыхает и его не следует беспокоить.

Хунта, захватившая власть в Украине, с благословения дяди Сэма, должна была работать на Америку с первого дня, а она все праздновала. Коломойша снял ресторан «Киев» сроком на две недели. На четвертый день после переворота Нуланд снова была в Киеве, теперь уже без пирожков. В аэропорту ее встретил посол Америки в Киеве Пайетт на трех машинах.

— Один машина тебе, Викторий, великий человек на юбка, — сказал он после того как она подставила щеку, а он чмокнул ее отвисшими губами. — Наш люд Украина получил власть, а работать не хочет, все бы им гулять, пьянствовать и радоваться.

— Я для этого приехала, разобраться надо и надавать по шеям этим бездельникам. Пусть работают на Америка против Россия. Россия хочет присоединить Крым, а это недопустимо. Это есть катастроф. Они все есть жопа.

— Ти хорошо доехаль? — не унимался посол. — Ти хотит спать? Я не хотит, я хотит бал, бала. Баловаться хотит.

— Я разочаровалась в тебе, Пайетт, — сказала она, не удостаивая его взглядом. — И Бардак в тебе разочарован. Ми хотеть убрать российский черноморский флот и поставить свой флот в Крыму, а Крым отбирают русские. А ты ничего не знаешь, не сообщаешь. А мне президент дал под хвост, он мне дал, как это по-русски, втык. Я тебе тоже втык.

— Он тебе воткнул, о майн Гот! И я хотеть втык сегодня ночь. Давай сделать втык.

— Иди ты на…жопа. Ты есть дурак. Я доложить на Бардак, Бардак тебя отозвать, работа не дать. Ты не есть дипломат, ты есть разгильдяй и бабник. Мне втык дает негр…Бардак.

Посол заморгал глазами, ущипнул себя выше колена и произнес: О, майн Гот! Он однажды слышал слово «разгильдяй», но был уверен, что это слово значит отвергнутый, обанкротившийся, а теперь оно прозвучало из уст такой дамы, которая занимает высокое положение в Белом доме.

— Моя — плакать, — сказал он и действительно заплакал. Нуланд пожалела его и смягчилась:

— Это тебе наука. Я тоже получила втык от президента. Показывай, где этот камарилья. Разведка доложить, что Кролик — пить, гулять, Труп-чинов — пить, гулять, Коломойша — пить гулять и трах-бах молоденький девочка, Аваков- трах-бах мальчик, Пердушко — трах-бах мальчик, потом дэвочка, а в стране нет порядка. Крым уходить. Что можно сделать, чтоб Крым остановить, скажи, дорогой Пейкодурко, ты мой выдвиженец на пост на посол, ты должен помочь. Я тебя просить, умолять и требовать.

— У Кролик и Труп есть ядерное оружие, ми его запустить на Кремль. Кремль — смерть. Когда Кремль смерть, Крым наш.

— Вези меня на дурак Кролик и на дурак Труп. Я делать из них котлета.

Машина с дипломатическими номерами остановилась перед входом ресторана «Киев», но в это время Коломойша выгружал своих соратников в непотребном виде, упаковывал их в машины, а водители развозили двуногих животных по домам.

Кролик дрыгал ногами. Он был обмотан в флаг Евросоюза и пел песню «реве та стогне Днепр широкий». Трупчинов предпочитал, чтоб его несли вниз головой, так как это было связано с сектой, в которой он все еще состоял.

— Не будет толку, — сказала Нуланд и ее машина повернула обратно. За ней последовал и посол США в Украине Пайетт.

Поскольку разведка донесла, что завтра утром все члены хунты планируют быть на работе, она согласилась переночевать в гостинице посольства, самого почитаемого здания столицы Украины, на которую не только бандеры, но и нормальные украинцы возлагали большие надежды. Здесь всегда было много молодых людей с фотоаппаратами, которые снимали каждый угол, каждую собачью какульку, поскольку она имела историческое значение, а если кто мелькнул на балконе и был заснят, то такой снимок удостаивался высшей награды — медали Степана Бандеры. Викторию тоже пытались заснять, когда она вышла из автомобиля, но у нее в руках была газета «Правда Украины» и она этой газетой успела закрыть лицо.