— Я подумаю об этом, только не сегодня. Дай мне три дня, хорошо-

— Согласна.

Петро вытер губы двумя салфетками, встал, оделся и ушел, не сказав больше ни слова. Он поехал в бордель. Там оказалась новенькая смуглая, очень жаркая, очень ласковая и ненасытная особь. Уже после третьего сеанса Петро стал думать: лучше если б

Бела уедет, она в постели как несозревшая груша, а смуглая Жанна просто прелесть.

— Жанна, ты — прелесть. Не вздумай драпануть. Пятьсот долларов за вечер, а каждый вечер пятьсот долларов неплохой заработок. Купишь себе квартиру в Киеве уже через полгода.

— Благодарю вас, — сказала Жанна, посылая воздушный поцелуй.

Петро в этот вечер не вернулся домой и следующий вечер тоже, а на третий решил посетить Крым, уже присоединенный к России. Но его туда не пропустили и он вернулся в Одессу, заночевал в гостинице. Тут у него возникла мудрая мысль, как вернуть Крым обратно: он подаст в международный суд, а решение этого суда ни одна страна не может не выполнить.

Здесь он видел палатки, в палатках обитали протестующие против киевской хунты и он никак не мог понять, как это может быть. Если был Майдан в Киеве, так это был Майдан народного гнева, демократическая власть установлена окончательно, американцы стали нашими друзьями, договор с Евросоюзом подписан, — что может послужить причиной для нового народного гнева. Он зашел в одну из палаток и спросил причину гнева- протеста.

— Мы не признаем киевскую хунту, захватившую власть в результате государственного переворота. Родной язык нам запрещают, к швабам нас уже присоединили без нашего ведома и спроса, а мы хотим быть свободными.

— Значительная часть общества думает иначе, а правый сектор…, он может нагрянуть…

— Пусть. Мы их достойно встретим.

Петя Пердуске вернулся домой только неделю спустя, и жену уже не застал дома. Жена уехала в Израиль. Перед ней, как ей показалось, предстала райская земля — необыкновенно теплый, ласковый климат, теплое и не слишком жаркое солнце, слаженность во всем. Сама Бела сняла номер в гостинице за пятьдесят долларов в день, это было не так дорого и не столь дешево, но на карточке было положено двести пятьдесят тысяч долларов, на шесть месяцев вполне достаточно, а дальше будет день будет пища, как говорилось в русской пословице. Однажды рано утром она шла к набережной и увидела знакомого дворника или ей показалось, что она его где-то когда-то видела. Он тащил за собой тележку, метелку и был в униформе. Он тоже обратил на нее внимание и когда они поравнялись, произнес: шалом, Бела.

— Сеня Шмацек, ты?

— Истинно так. Ты прости, я очень тороплюсь, но если ты хочешь, у меня завтра выходной, мы могли бы встретиться вот здесь на этом месте, ориентир баржа. В пять часов вечера.

— Идет, — сказала Бела.

Неожиданная встреча со Шмацеком, сейчас здесь, на набережной, произвела на Белу неизгладимое впечатление. Она его знала еще со студенческих лет: Сеня учился на физико-техническом, а она была студенткой факультета иностранных языков. Сенечка так ухаживал за ней, так добивался взаимности, что порой ей было жалко его, но сделать она уже ничего не могла: ее отец еще в детстве выдал ее замуж за Петю Пердуске, так как две семьи дружили из поколения в поколение. Сеня потом хотел жениться на русской девушке, но его родители воспротивились выбору сына. В знак протеста Сеня исчез. Практически никто не знал, что Сеня удрал в Израиль. И вот Сеня…с тачкой убирает мусор, подметает улицы, вот судьба индейка.

— Значит, пять лет учебы пропали даром. Стоило ли-

Бела мучилась, но никак не могла объяснить необъяснимую задачу.

Она готовилась к встрече на следующий день с чувством превосходства и сожаления, что у парня такая судьба. В Украине только девушки-филологи, которые не желают ехать в деревню после окончания вуза могут устраиваться дворниками в городе и живут на нищенскую зарплату. А здесь и мужики, вот тебе и земля Обетованная!

Сеня пришел на свидание минута в минуту с одним цветочком в руках, выбритый, отглаженный, напомаженный и имел совершенно другой вид.

— Идем, посидим в кафе, я приглашаю, — сказала Бела.

Сеня не возражал, казалось, он даже обрадовался, получка только в понедельник, а сегодня пятница, но если бы Бела не сделала этого предложения, у него были кое-какие запасы и он не ударил бы лицом в грязь.

— Давай так, — предложила Бела, — ты заказываешь, а я плачу. Не жадничай, кошелек у меня тугой, не то, что у тебя.

Но Сеня все равно заказал скромный ужин, Беле пришлось делать заказ дополнительно. Ей нравилось, как он сгребал все с тарелок, ничего не оставляя, а к концу у него стали закрываться глаза от обжорства. И тем не менее ей удалось многое выяснить. Сеня за свою работу получает полторы тысячи долларов в месяц, ему оплачивают жилье и он имеет право на четыре обеда в неделю за счет фирмы, в которой он работает. А то, что он не инженер, не его вина: украинский диплом инженера не признается в Израиле, как и во многих других странах. Надо учиться заново а потом пересдавать на новый диплом.

— Но мне сейчас не до этого. Мне нужно жилье, осталось не так уж и много. Можно взять кредит, но я никому не хочу быть должным, — сказал Сеня, зевая.

— Ты перебрал, — сказала Бела.

— Объелся, извини, — признался Сеня.

— Собирайся, пошли домой.

— Да, мне рано вставать.

— Я запишу твой телефон, — сказала Бела, извлекая ручку из сумки.

Она тут же вызвала такси, доехала до гостиницы, отдала водителю деньги, чтоб тот довез Сеню до его дома.

То, что в Киеве произошел переворот, то что власть захватила хунта, было воспринято украинцами как само собой разумеющееся благо. Ведь этот переворот — это значит Евросоюз, он стучится в ворота города, в дверь каждого жителя.

— Хунта, черт с ней как ее называть, — в своем кругу говорил адвокат Левицкий, давно состоящий в партии Тянивяму, хотя родился и вырос в Киеве. — Хунта сразу начала действовать, а народ безмолвствует, значит, народ на стороне хунты.