У Натальи даже дыхание перехватило от глубины эмоций, которые мучили дочь. Особенно задела последняя фраза. Она посмотрела на нее с нескрываемой тревогой.

— Пусть и дальше спит со своими шлюхами, — объяснила дочь. — А наша разница в возрасте проблема только до моих восемнадцати лет. Когда я стану совершеннолетней, вы мне ничего не запретите.

— Юля!.. — одернула мать, поражаясь озлобленности, с которой она выражалась. Озлобленности и цинизму.

Наталья налила себе чай и села рядом с дочерью. Юля уже не разгадывала слова. Сидела, распрямившись и постукивая кончиком авторучки о поверхность стола.

— Что? Я всего лишь называю вещи своими именами. Для меня все они — шлюшки. И никто мне не запретит думать и говорить по-другому. — Юлька не смутилась. Видимо, перелом в ней оказался мощнее, очень сильно повлияв на ее взгляды. Еще недавно, обсуждая такую щекотливую тему, она бы покраснела до корней волос, запуталась в ощущениях. Но сейчас ей было все равно. Не было неловкости перед матерью, не ощущала она неудобства. Говорила со взрослым равнодушием, с обыденным спокойствием.

Ей было просто все равно…

— Ах, вот откуда ноги растут… у твоего вопроса, — вздохнула мать, размешивая сахар в чае.

— Разве плохо, что я хочу узнать твое мнение по этому поводу? — Юлька скрестила руки на груди. Почему-то внезапно стало холодно. Дрожь пробежала по ногам.

— Что ты, милая моя, так и должно быть. Надо было тебя Дашей назвать — ты настоящий подарок для родителей. Просто, — мама улыбнулась доброй улыбкой, — я не могу привыкнуть, что ты выросла. Ты всегда будешь для меня маленькой девочкой. Единственное, что могу сказать: первый раз должен быть точно по любви. Не из-за любопытства или стремления повзрослеть, доказать кому-то что-то — только по любви. Когда ты этого захочешь душой, а не телом. Когда будешь готова.

— Мама, за это ты можешь не переживать, я в крайности бросаться не собираюсь. Количество мозгов не только возрастом измеряется. Я же не совсем идиотка.

— Ты меня этим очень успокоила, — засмеялась Наталья. — Хорошо сказала: «не совсем»…

— Может я, конечно, чего-то и не догоняю в «силу отсутствия жизненного опыта», как вы любите говорить. Но уж кое-что понимаю. Вам с папой спасибо, мне мои глупости могут дорого обойтись. Кстати, мамуль, меня один мальчик на свидание приглашает.

— Да? Что за мальчик?

От Натальи не укрылось, что как только разговор зашел на другую тему, Юля расслабилась.

— Школу заканчивает в этом году. Местный сердцеед. Настойчивый такой.

— А ты?

— А я не хочу. Он еще до Нового года на уши мне приседал. И вот снова начал свое «ля — ля».

— Ну, может быть, согласиться тебе, пообщаться с ним, посмотреть, что он за человек, а?

— Зачем? Мне разговаривать с ним скучно, он меня раздражает. Нет, Славик очень умный — он как ходячая энциклопедия. Девочки от него пищат.

— Тебе виднее, конечно. Он симпатичный?

Юля задумалась.

— Да, думаю, да. Темноволосый. А брюнеты нынче в моде, — ухмыльнулась.

— А глаза?

— Что?

— Глаза, какого у него цвета?

— Светлые. Или темные? Или… Не знаю я, не помню, не присматривалась.

— А у Дениса?

— Серые. А когда злиться — темнеют. С холода — совсем светлые, почти бесцветные. Интересно, правда?

Мама продолжила спрашивать:

— Высокий?

— Кто? Славик — да. Высокий. С моим ростом недорослики ко мне не подходят.

— Раньше из-за своего роста ты комплексовала.

— Было дело. Сейчас уже нет.

— А часы Славик носит?

Юля подняла на маму недоуменный взгляд.

— Наверное, — пожала плечами.

— А Денис?

— Что это за блиц-опрос? Носит он часы. На левой руке.

— Все понятно. Я просто сравниваю их двоих. Вот ты говоришь, что со Славиком тебе скучно. А с Денисом вы о чем разговариваете? С ним тебе не скучно?

— Не скучно. О всяком, мама, разговариваем, о разном. Это выходит само собой. — «Вернее, выходило» — поправила себя в мыслях. Теперь любые с ним разговоры давались ей с огромным трудом. Возможно, позже, она сможет реагировать на Дениса спокойно, но пока — нет. — А со Славой я словно анкету заполняю. Вопрос — ответ.

— Ну, тогда и не нужно через силу. Хотя, бывают случаи, вроде человек поначалу дико раздражает, а потом ничего — налаживается контакт.

— Не хочу я никаких контактов, — не уступала Юля.