— Давай Жэка, излагай по существу, — подключился Шип.

Боголюбов посмотрел на Стаса Шаповалова, потом на других.

— Тогда сначала за встречу.

— Понял, — сообразил Лёня и разлил спиртное.

— Я вас только первый раз поддержу, — сказал Денис и взял рюмку на высокой ножке.

— Денис, расслабься ты!

— У меня с утра важная встреча, потому голова мне нужна трезвая и здоровая. Так что простите, парни, а то занесет куда-нибудь, откуда не выберешься.

Уговаривать никто не стал — бессмысленное это дело.

— Короче, — после пары рюмок сказал Женя, — появились у нас в городе какие-то умельцы. Чужие. Город небольшой, кто и кому кланяется, мы точно знаем. Жизнь такая — все мы под кем-то ходим и что-то кому-то должны, но эти в конец охренели.

— А что они с вас поиметь могут? — спросил Лёня.

— Землю.

— Землю? — удивился Стас.

— Да. У нас земли — пол Москвы можно отстроить. А места какие!.. Когда колхозы развалились, мы с дядюшкой землю вместе с людьми выкупали. Сам понимаешь.

— Да, — согласился Денис. — Земля есть земля. А что с ней делать, всегда придумать можно.

— Я тебе и говорю. У нас и свои подвязки есть, но тут такой жесткий наезд — крыша нужна покрепче. Боюсь, наша рухнет скоро. Естественно: не за просто так. Мы бы и с теми поделились, да они долю не хотят, им все подавай. А с хрена ли я им должен все отдать? Там не сто гектаров, и даже не тысяча. У меня свои планы.

Стас потер маленький шрам над правой бровью, переглянулся с Леней и посмотрел на Дениса.

После разговора с Маркеловым Шаурина и так не оставляло ощущение, что попал он на валтасаров пир, а тут еще Женька со своими заботами.

— Так. Очень интересно, — вдумчиво произнес Шаур. — На кого ссылаются?

— Потом узнаешь, говорят.

— Забавные ребята, — невесело усмехнулся Стас, — то есть ты, Евгений, неизвестно в чьих интересах должен с себя последние штаны снять.

— Выходит, что так, — хмуро отозвался Женя.

За столом возникло молчание. Озабоченность на лице Боголюбова нашла отражение в лицах друзей. Залила их как румянец щеки стеснительной девицы.

— Ты никуда не суйся, — предупредил Денис после раздумий. — Я тебе дам телефон, позвонишь, скажешь от меня, обрисуешь ситуацию. Прямо сейчас никаких гарантий дать не могу. Но если выгорит, сведем тебя с нужным человеком.

— За нами не заржавеет, — приободрившись, сказал Боголюбов. После слов Шаурина камень на его плечах стал намного легче.

— Не торопись с этим.

— Ты к кому его посылаешь? К Маркелову? — спросил Стас, когда Женька вышел из-за стола, ненадолго покинув их компанию.

— Да, — подтвердил Денис.

— А что сам? Поговорил бы с Монахом.

— Нет, я такие вещи в обход Андрея делать не могу. Вернее, могу, но не буду, — объяснил Денис.

— Разделяй и властвуй? — ухмыльнулся Лёня.

— Что-то типа этого.

— Тоже правильно.

— Еще бы не правильно… — Стас, не желая того, звякнул вилкой о тарелку. — Здесь лишних шагов делать нельзя. Незачем им друг друга провоцировать. Андрей только с виду такой простачок, а слово держать умеет и вес свой имеет, иначе Монахов не доверял бы ему до такой степени. И не держал бы его к себе так близко.

…Солнце несмело ложилось на мерзлый асфальт, скользило по хрустящему снегу, обволакивало пепельно-сизые стволы деревьев. Ветер трепал пальто и, словно неумелый воришка, неловко шарил по карманам. В восемь часов утра город уже не спал: шумел людьми на тротуарах, машинами на магистралях, бродячими собаками в подворотнях.

Голова Дениса шумела тоже — мыслями. Кажется, даже ночью они не прекращали гудеть. Двигались как жучки по дорогам-извилинам, на уровне предчувствий выстраиваясь в цепочку. Оттого было ощущение, что ночь прошла без сна.

Шаурин уверенно открыл дверь кофейни, хотя табличка по ту сторону стеклянной двери ясно гласила «закрыто»; привычно столкнулся с тишиной и прошел лишь к одному занятому столику.

— Приятного аппетита, — спокойно произнес и распахнул пальто. Духота в помещении так и просила его снять.

Крапивин на миг оторвался от омлета, кивнул и потянулся к воде, наверное, минеральной — об этом говорили застывшие на стеклянных стенках бокала пузырьки газа.

Как только Денис опустился на стул, рядом со столиком, как будто из-под земли возникла официантка. Она поставила на белую скатерть чашку кофе и исчезла так же тихо, как и появилась.