— Иди умойся, — сказала Наталья дочери, после того как та опустошила стакан. Слова мамы прозвучали необычно строго. Юля вскинула глаза, но противоречить не стала. Сил не было. В конце концов, мама дело говорит. Нужно привести себя в порядок.

— Может, и тебе тоже? — с доброй порцией иронии спросила Наталья, вздернув бровь.

Денис посмотрел на все еще стоящий на столе бутылек с валерьянкой и вздохнул. Этот шумный вздох женщина расценила как согласие, потому в мгновение ока Шаурин получил свою дозу.

— Помирать так с музыкой, балдеть так от валерьянки. Ваше здоровье! — С трудом веря в происходящее, он все же заглотил успокоительное.

— Что ж ты ее как водку?

— Так кроме водки других успокоительных не знаем.

— Где вы были все это время? Только не рассказывай мне, что Катю утешали. Говорю сразу: не поверю, — в лоб спросила Наталья, слегка огорошив непреклонным тоном. Можно сказать, командным.

— Я Катю утешать и не думал, у меня с этим, знаешь ли, чрезвычайно плоховато. Хотя сочувствую ей глубоко, должен признать. — Осторожно он отставил стакан. Шагнул от стола, сунул руки в карманы.

— Врешь. Все ты можешь. Тебе просто удобна такая позиция. Когда всем вокруг говоришь, что ты чего-то не можешь, с тебя и не спрашивают. Но я так и не услышала ответа на свой вопрос, — рубила воздух резкими фразами. Говорила прямо, как никогда. Без пауз и раздумий.

— На набережной мы проветривались. Сопли на кулак наматывали. — Денису виделось, что не спонтанная это речь, не нежданно приходящие в голову мысли. Посему напрашивался вывод, что Наталья если не в курсе об их с Юлей отношениях, то догадывается.

— Не дерзи! — оборвала его женщина, хотя понимала причину подобной резкости. То, что оба они, Юля и Денис, находились в эмоциональном возбуждении, почувствовалось с порога. Надави она хоть немного на Юльку, та сорвется и расскажет все как на духу. С Денисом куда сложнее. Но и в его спокойствии сейчас проглядывалась существенная брешь. Нельзя ею не воспользоваться, когда еще такое случится.

— И не думал. Все так и было, как сказал.

— Ты мне голову не морочь, мы не о соседской девочке говорим, а о моей дочери. Обидишь или вздумаешь как-то ее использовать, сама тебя пристрелю, понятно?

Совсем не удивился ее словам, более того, они принесли ему странное успокоение. Кроме шуток.

— Да, с соседской девочкой было бы легче. Понятно, чего ж непонятного. На твоем месте, меньше всего я бы беспокоился о Юле, если она со мной. А, в остальном, время покажет.

— Циник ты, Шаурин.

— А так жить легче. На всех найдется исключение, да?

— Мозги есть — разберешься. Не подводи мое доверие. Хотя не скажу, что мне все это по душе. — Поймала его ждущий взгляд и продолжила: — Я даже знаю, какой вопрос тебя сейчас интересует.

Не оправдать доверие — это гораздо хуже, чем просто нарушить какой-то запрет. Доверие — это другая степень ответственности. Потому, Шаурин слукавил бы, если сказал, что обрадовался такому повороту в их разговоре, а, следовательно, и в отношениях тоже. Как будто в ловушку загнали.

Разочарованные жены авторитетов едва ли не опаснее самих авторитетов. А в том, что жена Монахова обладает изощренным умом, Денис не сомневался. Потому не хотел быть ей обязанным. К тому же, следовало для начала определиться, какие у нее критерии доверия.

— Может, тогда ответишь? — спросил Шаурин, на самом деле испытывая желание узнать, что же ей помешало рассказать все Сергею Владимировичу. Судя по всему, женщина давно в курсе происходящего. Не сегодня обо всем узнала. И даже не вчера.

— Я понимаю мужа, но это не значит, что я с ним согласна. На многие вещи мы смотрим по-разному. Он хочет для Юли безоблачного будущего, а я счастья. Это не всегда одно и то же. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

— Возможно, да.

— Наверное, я рано все это говорю. Но, знаешь, боюсь всегда не успеть. А вы, мужчины, особенно, такие как ты, дальновидные, иногда простых вещей не замечаете, дальше носа своего не видите. Твоего ответа я не жду, говорю, в большей степени, для себя.

Появление Юли прекратило разговор. Впрочем, все было сказано. Можно уходить.

— Я сказала Сергею Владимировичу, что сама попросила тебя свозить Юлю к Кате.

— Понял, — бросил Денис, задержавшись на пороге. Сие означало, что теперь следовало явиться к Монахову и отчитаться лично. Лично так лично…