— Думаешь, мне не хочется?

Потерся губами о ее щеку и прижал к себе так крепко, что она перестала понимать, где кончалась она, и начинался он.

— Тогда все было бы проще. Разве нет?

— Ни черта. Не дай тебе бог испытать, когда хочешь, а нельзя. И меня не надо совращать, я так тебя хочу, что в глазах темнеет. Даже сейчас. Неужели не понимаешь? Не чувствуешь?

— Чувствую. — Будучи крепко прижатой к его телу, она хорошо все чувствовала. Его возбуждение. И свое. Жар между их телами, тлеющий огонь пропаливающий одежду. Чувственные воспоминания вчерашнего дня накинулись на разум. Кожа запылала от тоски по его горячим ладоням.

— Этого мало, чтобы поверить?

— Мало. Мне бы желательно плотские доказательства твоей, самой что ни на есть, плотской любви. — Прикусила губу, храня на лице ироничный взгляд. С трудом давалась эта бесшабашность.

Поцеловал жарко. Прижимаясь горячими жадными губами. Скомкав дыхание и сойдя до бессвязного шепота. Чувствуя все двести двадцать внутривенно. И подкожно. И внутримышечно.

— Завалить тебя на травку и под соснами… охренеть романтика.

— Это ты так отвлекаешь меня? Притупляешь мою бдительность? Я все равно не передумала, — пыталась вдохнуть ветер, но дышала только им, тем, кто крепко держал ее в руках.

— Да мне, честно говоря, глубоко наплевать.

— Мы будем скрывать. Как обычно. Как сейчас. — Обхватила ладонями небритые щеки, потерлась губами о его губы в мягкой незатейливой ласке.

— Не получится, — покачал головой. — Я не смогу. После того как мы займемся любовью, а наутро встанем с кровати, все изменится. Ничего не скроешь. Ты будешь нужна мне часто. И надолго. Постоянно. Я буду бросаться на каждого, кто косо на тебя посмотрит. Сейчас, в случае чего, ни тебя, ни меня никто слушать не будет. А в восемнадцать ты уже совершеннолетний человек, другая ситуация, другой разговор. По мне, лучше вот так переболеть.

— Когда мне стукнет восемнадцать, меня уже здесь не будет. Я закончу школу и отец отправит меня учиться в Лондон. Он уже мне сказал.

— Твое желание в расчет не берется?

— Я так поняла, что нет.

Юля искала на его лице следы разочарования — в глазах грусть, на губах горечь. Но их не было. Может, и не нужно сейчас?..

— Чего ты тут облизываешься? Это шкаф с одеждой, а не холодильник, здесь нет ничего съедобного, — шугнула Юля Лорда, но пес, игнорируя хозяйку, упрямо тыкался носом в разложенные по полкам вещи, не желая сдвигаться с места.

— Что-то его там заинтересовало, раз так настойчиво нюхает. — Наталья бросила взгляд на собаку, и Лорд сильнее завилял хвостом, словно почувствовав в ее лице поддержку.

— Ага, давно забытый мною в каком-нибудь кармане пакетик марихуаны. Смойся, — Юля легонько оттолкнула своего питомца и закрыла шкаф. Посмотрела на чемодан. — Вроде все. Все, что надо впихнула.

Наталья издала тонкий смешок:

— И что не надо тоже. — Поправила за спиной подушку и продолжила листать альбом с фотографиями дочери. То и дело ее губы трогала мягкая улыбка, а взгляд заволакивала нежность. — Ты с Денисом попрощалась?

— Нет еще.

— Как это нет еще? Он хоть знает, что ты улетаешь? — На глаза попалось совсем старое фото, сделанное в ателье. На нем Сергей, одетый в парадную форму, держал двухгодовалую Юлю на коленях, рядом сама Наталья в алом платье. Наверное, фотографии, подобные этой, можно найти в каждом семейном альбоме. Кто бы мог подумать, что их жизнь так круто изменится. Нет, есть, конечно, вещи закономерные. Взросление дочери. Ее первая влюбленность. Первые переживания и проблемы. Вздохнув, Наталья перевернула страницу. И саму когда-то такое мучило, а теперь словно все заново с дочерью переживала. Хотя иногда трудновато было с высоты своего возраста и с имеющимся опытом поставить себя на место Юли. Себя, как говорится, не помним…

— Он все знает, — проворчала Юля.

— Что-то ты не в настроении я смотрю, вся такая загадочная и задумчивая. Между вами что-то не так? — как бы вскользь поинтересовалась Наталья, не отрываясь от цветных фотокарточек. На самом деле давно уже заметила нервозность дочери и все искала возможность поговорить. Не в словах это виделось, а в движениях: вещи в чемодан Юлька кидала с каким-то ожесточением, словно не на Кипр отдыхать собиралась, а на каторгу.

— Я не загадочная, я сосредоточенная. Можно и так сказать — мы в вялотекущей ссоре.

— Да? — удивилась мама. — А что — повод есть?

— Повод всегда есть. Поводов у нас, мамочка, как грязи.

В этом Юля точно права: зачастую влюбленным особого повода не нужно.

— Например?.. — Любопытство не отпускало, поэтому Наталья воспользовалась возможностью разузнать все поподробнее, пока дочь не ушла в глухую оборону.

— Хочешь помочь мне дружеским советом? Или материнским? — Юля уселась на кровать рядом с матерью и закусила губу, раздумывая, стоит ли делиться с ней своими переживаниями. Всегда с большим трудом обнажала чувства, боясь непонимания. Хотя очень редко слышала от мамы порицание, и сегодня испытывала большие сомнения. Речь ведь не только о ней самой, но и о Денисе. Совсем не хотелось, чтобы мама настроилась против него. Но держать все в себе стало невмоготу, ибо чувствовала, что запуталась в ревности и злости своей, как в паутине.