— Здравая мысль, слава богу, рычагов влияния хватает, — поддержал Юрий. — Экономическая ситуация в стране меняется. Нужно подстраиваться под новые условия. Сергей, все рвутся в политику, мы тоже должны разделять эти интересы.

— Я перед этими политиканами раком никогда не стоял и впредь не собираюсь!

Шаурин тягуче вбирал в себя воздух. Медленно. До тех пор, пока легкие не заломило от переизбытка кислорода.

— Сергей Владимирович, никто не говорит про «раком»… Но если вы будете действовать грубо, то это может не понравится Лазареву. А если это не понравится Лазареву, он сменит «смотрящего».

Глаза Монахова недобро блеснули. Неосторожное замечание Шаура его порядочно разозлило. Но злился он только глазами: плотно сжатые губы и напряженные щеки делали его лицо каменным.

— А ты, я смотрю, много знаешь. С Лазарем совсем на короткой ноге.

Губы Дениса сами дернулись в ироничной улыбке.

— Знаю я столько же, сколько и вы. И вижу его настроение. Беспорядки в регионе ему не нравятся. Он очень заботится о своем имидже и не признает блатных понятий. А что до «короткой ноги», так разве это секрет? Даже странно слышать, после того как мне лично пришлось отрабатывать его поощрение удара по «веселовским».

— Долги надо отдавать, ты же сам понимаешь.

— Понимаю. А то я не представлял, во что мне выльется эта инициатива… — как будто невзначай махнул пальцами, сбивая невидимые пылинки с рукава рубашки, — не то серой, не то синей, скорее, сизой, цвета голубиного крыла. Случайный жест, но даже в нем чувствовались обузданная сила и собранность.

— С «веселовскими» ты тогда особо не церемонился.

«Веселовские» просто к слову пришлись. Но Сергей Владимирович мог еще не один случай привести, когда Денис не действовал так лояльно, как предлагал сейчас.

— У меня был личный мотив. Под личный мотив я могу полгорода подчистить. А если его нет, незачем руки марать. Есть масса других методов.

— Завтра пошли людей и сделай, как я сказал, — настаивал на своем Монахов.

Взгляд Шаура стал неподвижным, потяжелел. Монахов сначала не заметил перемены в его настроении, потом переспросил:

— Ты меня понял?

— Я не хочу входить в конфликт с Лазаревым. Он и без того сейчас напряжен. Обстановка и так накаленная. Я могу через Крапивина…

— Ты подчиняешься мне, а не Лазареву! И будешь делать то, что я тебе прикажу!

Шаурина тихо взорвало. Монахов не заметил его тайного раздраженного вздоха.

— Вы ничего не перепутали, Сергей Владимирович? Рабство уже давно отменили. Я с вами не из-за денег. И не из-за «боюсь». А вы меня никак понять не хотите… — казалось, сожалея, сказал Денис. — К слову, Лазарев совсем не против, если я стану с ним работать еще теснее. У него как раз «кадровый дефицит». Он мне уже пару раз предлагал в Москве осесть…

— Не боишься прыгать выше головы?

— А я прыгать не собираюсь. «Голову» можно обойти, — четко проговорил Шаурин и вдруг поднялся, словно его вытолкнули из кресла. Понимая, что конструктивный разговор окончен, стянул со спинки свой пиджак.

— Сергей!.. — попытался прервать брата Монахов-младший. Все это время он наблюдал за двумя мужчинами, то и дело передвигая по поверхности стола золотую зажигалку.

Но Сергей лишь отмахнулся от него и продолжил:

— Если станешь работать с Лазарем «еще теснее», — намеренно выделил последние слова, повторив за Денисом, — имей в виду — это другой уровень. У тебя не должно быть никаких личных связей.

Но Шаур молча натягивал на плечи серый твидовый пиджак с таким видом, будто надеть его и разгладить на нем складки было много важнее, чем внять словам Монахова. Давно зреющее решение вдруг четко оформилось, обрело плотность. Как будто раньше логики не хватало. Или смелости. А сейчас все сложилось, срослось. И каждое слово Монахова уже не удар в спину, а толчок к действию.

— Если хочешь, я могу сам с Юлей поговорить, — Монахов точно за ногу у двери хватал, кусал напоследок. Но снова не получил от Шаура ожидаемой реакции. Неоткуда было взяться той реакции. Слова бились об него, не проникая в сознание. Полон уже.

Юра сверлил брата яростным взглядом, нервно сцепив пальцы.

— Не пожалеешь? — уже практически стоя на пороге спросил Шаур.

— Я тебя предупредил.

— Сергей, ты идиот! — вскричал Юра, как только шаги Шаура затихли в коридоре.