– Мне попался «правильный» дворник, – наконец заговорила она.

– Ничего не понимаю, – призналась Дайна.

– Сейчас поймешь, – заверила Бонмонт. – Один мой знакомец потратил хозяйские деньги, чтоб выкупить дракона-полукровку. Продавцы в здании. Я собираюсь вернуть золото и осуществить... правосудие.

– Откуда такие сведения? – засомневалась та.

– Из воспоминаний дворника, – беззаботно призналась собеседница.

– Но это же незаконно! – от неожиданности мисс Уиквилд прикусила язык. – Насильно изъятые воспоминания не могут быть использованы как доказательство в суде. Это произвол!

– Сколько слов, – отмахнулась женщина-загадка. – Во-первых, неизвестно, что менее законно: мои действия или продажа редких животных. Во-вторых, кто сказал, что для господ живодеров дело кончится судом?

Блондинка криво усмехнулась и добавила:

– Я отлучусь ненадолго.

Алекс скользнула в боковые двери.

– Не так быстро! – Дайна сорвалась за ней.

В конце концов, нельзя было допустить нарушения закона. Бонмонт неслышно ступала по протертой до дыр ковровой дорожке. Остановившись перед одной из комнат, она укоризненно взглянула на преследовательницу.

– Даже не вздумай мне мешать, – мягко попросила женщина-загадка.

Леди Александра ударом ноги «открыла» дверь – бесполезная щеколда откатилась в сторону. Столик у окна, две кровати, видавший лучшие времена шкаф, пара стульев – вполне себе заурядный интерьер номера дешевого постоялого двора.

– Что за черт! – сидевший на покрывале тип с изрядно помятым лицом старался рассмотреть вошедших единственным целым глазом.

– Фи, как невежливо. – Блондинка плотно закрыла за собой. – Верни чужие деньги.

– Какие деньги? – насторожился помятый.

– Не знаешь какие, тогда я заберу все, что найду. – Дайна не успела опомниться, как та отшвырнула стул, преграждавший путь.

– Не бейте меня... – взмолился контрабандист, старательно закрывая голову руками.

– Патрик тебя и так неплохо отделал, – презрительно фыркнула Алекс. – Я сегодня сама доброта. Даю подсказку: пегас-дракон.

Напряжение нарастало с астрономической скоростью, пока несчастный гнус не вынул из-за пазухи увесистый кошель, явно ему не принадлежавший.

– Это все? – осведомилась Александра Бонмонт.

– Д-да... – промямлил тот.

– Поверю на слово, – кивнула блондинка. – Теперь... советую сматывать удочки и... сменить бизнес.

Оказавшись в коридоре, Алекс сунула деньги в карман и обернулась.

– Осуждаешь? – спросила она.

Дайна не ответила.

– Зря.

Желтые глаза не мигали.

Наверное, Леди Александра сочла комментарий исчерпывающим, потому что, как ни в чем не бывало, зашагала к выходу в пустой обеденный зал, где на стойке уже дожидался поднос с едой.

Устроившись за облюбованным столиком, Алекс с присущим ей равнодушием произнесла:

– Помнится, мы обсуждали Декрет Секретности.

– Да, мадам.

Рядом с существом, прожившим более двухсот лет, Дайна чувствовала себя неразумной школьницей.

– Оставь ее! – взревел вдруг знакомый голос.

Обе женщины как по команде обернулись.

– Найджел?

– Ты!! – прорычал Борджес, злобно таращась на жемчужно-белую фигуру.

– Я. А что в этом так смущает? – Александра Бонмонт являла чудеса хладнокровия.

Найджел выглядел запыхавшимся: редкие волосы прилипли к мокрой от пота макушке, незаправленная рубашка, застегнутая «через раз», смотрелась жалко, он с трудом переводил дыхание. Не найдя, что ответить, Борджес шумно засопел и хлопнул всей пятерней по крышке стола:

– Леди Дайна, вам нечего делать в обществе убийцы! – На виске отчаянно билась жилка.

– Кто-то забывается, – точно заразившись невозмутимостью мадам Александры, возразила та. – Нехорошо кидаться обвинениями. С каких пор у Трибунала появился новый судья? За последнее время ты дважды испытывал мое терпение... третий раз станет последним, учти.

Перспектива перестать работать Связным пугала Найджела более всего. Даже, пожалуй, слишком пугала. Но мисс Уиквилд знала причину: за плечами лысеющего плута была уже первая сотня, слишком мало шансов ему прижиться в мире осчастливленных способностью стареть и умирать. Страх в качестве рычага давления действовал практически безотказно. Несчастный обмер, поперхнувшись застрявшей в горле репликой.

– Не нужно, милая, – мурлыкнула блондинка. – Я могу вступиться за себя сама. Или ты мне не веришь? Клевета живет дольше доброй памяти, увы. Впрочем... собака лает – ветер носит.