– Бугай, добей ее, если она еще дышит.

Верещагин оглянулся и посмотрел вниз. Дым в гостиной практически рассеялся. Анатолий увидел стол, заставленный закусками, и женщину, неподвижно сидевшую на стуле с широко открытым ртом. Верещагин с ужасом опознал в ней Светлану Кобякову и отвернулся. Сильвер уже орудовал в хозяйской спальне, оттуда слышались его ругательства и чьи-то неразборчивые бормотания. Похоже, ликвидатор кого-то обнаружил и сейчас пытался разговорить свою жертву. Верещагин ринулся ему на подмогу и застыл в дверях. «Языком», добытым в сатанинском гнезде, оказался вице-губернатор Кобяков. Лицо Эдуарда было до такой степени искажено страхом, что Верещагин опознал его только по голосу.

– Анатолий Викторович, – возопил Кобяков визгливым бабьим голосом. – Мамой клянусь, молчать буду как рыба.

Сильвер вопросительно посмотрел на Верещагина. Судя по всему, он не получил четких указаний по поводу мужчин, обнаруженных в особняке, и сейчас пребывал в некоторой растерянности:

– Кончайте его, – процедил сквозь зубы Анатолий и, круто развернувшись, вышел.

Автомат Сильвера коротко рявкнул у Верещагина за спиной, повергнув вице-мэра в смятение. Он вдруг осознал, что отправил на тот свет хорошего знакомого, не имея на то полномочий. Однако испуг улетучился быстро, а на смену ему пришла уверенность в собственной правоте. В конце концов, Верещагин являлся одним из отцов города, облюбованного нечистой силой, и он просто обязан был принять необходимые меры по зачистке вверенной ему территории, если и не по закону, то, во всяком случае, по совести. В самом низу лестницы Анатолий едва не упал, споткнувшись о тело.

– Сильвер! – заорал он, в ужасе глядя на поверженного Бугая, хрипящего перерезанным горлом.

Командир группы соколом пал вниз, но, увы, его помощь товарищу уже не понадобилась. Бугай дернулся в последний раз и затих навсегда. Верещагин вдруг обнаружил, что исчезла мертвая Кобякова, так напугавшая его несколько минут назад. Зато на обтянутом кожей диване лежал мужчина с ножом в груди. Анатолий не видел его лица, но почти не сомневался, что это Смагин.

– Костлявый, – возразил ему Сильвер, походя к покойному. На лице опытного ликвидатора промелькнуло недоумение, смешанное со страхом. Он выдернул из груди товарища нож и передал его потрясенному Верещагину. Анатолий узнал рукоять, в виде изготовившегося к прыжку волка, и почти с ужасом швырнул орудие убийства на стол.

– Ведьма, – прошипел он с ненавистью. – Она только претворялась мертвой.

– В подвал, – коротко распорядился Сильвер и первым шагнул на лестницу, ведущую вниз.

– Осторожнее! – крикнул Верещагин, но опоздал с предупреждением. Огромная волчица прыгнула из темноты на грудь озабоченного профессионала. Анатолий увидел белоснежные клыки у горла Сильвера. Крик человека оборвал рык торжествующего зверя, Сильвер стал медленно валиться на спину, давя пальцем на спусковой крючок. Автоматная очередь ушла в потолок, осыпав обомлевшего Верещагина гашеной известью. Анатолий успел увидеть обросшее шерстью тело, несущее ему смерть, и рухнул вниз, споткнувшись о труп Сильвера. Наверное, падение спасло ему жизнь. Во всяком случае, он довольно комфортно почувствовал себя в залитом кровью подвале стоя на четвереньках над затянутыми в камуфляж неподвижными телами. Ужаса своего положения он не ощущал. Он вообще ничего не ощущал, кроме прихлынувшей к сердцу тоски. Из оцепенения его вывел Смагин. Он же помог Анатолию Викторовичу выбраться на свежий воздух, проведя его через поврежденную пулями террасу. Только здесь во дворе Верещагин пришел в себя, услышав голос Бориса, бубнившего по телефону:

– Они ушли. Все ушли – и живые, и мертвые. А у нас на руках пять трупов. Что мы наделали, Аркадий, – это конец.

Пожарные справились с огнем в считанные минуты. После чего подполковник Хлестов, потрясая корочками, настоятельно рекомендовал им покинуть, если не поселок, то хотя бы усадьбу.

– Поймите меня правильно, мужики, – втолковывал он старшему наряда. – Я отвечаю за ваши жизни.

Пожарные даже не пытались спорить с бравыми омоновцами. В конце концов, дело свое они сделали, залив пеной не только разнесенный взрывами дом, но и почти весь участок. Сейчас пена оседала, растворялась в воздухе, открывая любопытным живописные развалины, в которые превратился аккуратный особнячок покойного Брагинского. Впрочем, любопытных оказалось немного. Жители элитного поселка слишком дорожили своими жизнями, чтобы сломя голову бежать к месту кровавой разборки, унесшей, судя по всему, не одну человеческую жизнь. Разве что десяток ближайших соседей с интересом прислушивались к разговору командира омоновцев с солидным дядей в халате и шлепанцах на босу ногу. Солидный дядя, перепуганный взрывом, истерически визжал, требуя тотальной проверки развалин и окружающих домов, где притаились террористы. Подполковник спокойно объяснял взволнованному обывателю, что проверка идет уже полным ходом, а что касается виновников взрыва, то все они будут найдены и наказаны по закону.

Омоновцы действительно проявили активность. Прежде всего, они вытеснили из усадьбы немногочисленных зевак, предложив им разойтись по домам и не мешать правоохранительным органам, делать трудную и важную работу. Зеваки подчинились, зато заартачились охранники, явившиеся к месту взрыва.

– Вы почему оставили свой пост?! – рявкнул на них подполковник. – Немедленно к воротам, и чтобы ни одна муха не вылетела отсюда без моего разрешения. Лично будете отвечать перед судом.

Пока все складывалось по заранее намеченному плану. Аркадий Савельевич отметил это обстоятельство с удовлетворением. Смутило его, правда, поведение собаки, специально натасканной на поиск живых и мертвых людей. Огромный пес тихо скулил и категорически отказывался выполнять команды проводника.

– Похоже, инкуб жив, – негромко произнес Годунов. – Всем держаться настороже. Занять соседние дворы по всему периметру.

– А Ирочка? – вспомнил Аркадий Савельевич. – Что с ней?

– Цела шалава, – усмехнулся подполковник. – В доме Стрельцова прячется. Проклятье, почему Сильвер не отвечает? Хвост, разберись.

В кармане брюк Завадского вдруг заиграла музыка, Аркадий Савельевич вскрикнул от неожиданности, но, к счастью, быстро сообразил, что это всего лишь мобильник.

– Смагин, – сказал он, глянув на определитель номера. – Видимо, у них что-то со связью.

Завадский внимательно следил за действиями липовых омоновцев, суетившихся среди развалин, а потому, наверное, не сразу понял, что ему пытается втолковать детектив:

– Какие собаки, Боренька. Ты в своем уме. Перестреляйте их к чертовой матери и дело к стороне!

– Что случилось? – резко обернулся к Завадскому Годунов.

– Они ушли, – произнес в ответ Аркадий Савельевич упавшим до шепота голосом. – А ваши люди убиты. Все, до одного.

Годунов вырвал у потрясенного финансиста мобильник и почти прорычал в него: