Шрифт:
«Очень даже ясно, – вяло возразил Алесю Захар Завидов. – Если едешь на базар, не бери с собой даже рубля!»
И вновь сверкают белозубые улыбки на темных от загара лицах.
2
А Алесю Христичу уже было не смешно. Их маленькая колонна, выбравшись из леса, попала на хорошо накатанную грунтовку, пересекла железную дорогу и въехала на мост, соединявший два берега Днепра. К удивлению Алеся, Днепр оказался не таким внушительно-широким, каким он представлял его. Но важно другое: они уже на Днепре! Дальше этого места немцу не пройти – таково было мнение всех и его, Алеся. Значит, здесь собраны могучие силы Красной Армии…
Но пока никаких сил нигде не было видно. За мостом начиналось местечко – зеленое, разбросанное, каких в Белоруссии много. При въезде в местечко Алесь успел прочитать на указателе: «Копысь». И будто задохнулся от такого знакомого названия… Неужели тот самый городишко, близ которого село Оборье, куда вышла замуж сестренка Варя?.. А ведь здесь могут оказаться сейчас и его отец с матерью! Куда же им еще было убегать от немца, если не за Днепр, к Варе?.. Возможно… да-да, вполне возможно, что и Поля Шинкевич здесь, у своей сестры…
Алесь, кажется, боялся пошевельнуться, чтоб не нарушить течения своих смятенных мыслей, не вспугнуть робкой надежды на какую-то близкую радость… Но откуда ей взяться, радости, если вокруг такая кровавая кутерьма? Их машины уже миновали Копысь, повернули на юг. Обочины дороги изрыты воронками, в воздухе – тошнотворный запах, а вон справа, вдоль Днепра, людской муравейник: там рыли траншеи – очередной рубеж обороны.
Минутная надежда, поселившаяся было в сердце Алеся, стала сменяться давящей грустью, которая все нарастала, вызывая боль сердца от понимания того, как все сложилось трагично и как он беспомощен сейчас в своей человеческой судьбе.
Совершая марш-бросок за Днепр, минометная рота старшего лейтенанта Бутынина счастливо избежала бомбежек и обстрелов с воздуха, а затем была включена в один из ослабленных полков дивизии полковника Гулыги, которая в составе войсковой группы генерала Чумакова вырвалась из окружения и сейчас, заняв новый рубеж для обороны, приводила себя в порядок. Старший лейтенант Бутынин, как и полагалось в таких случаях, сдал в штаб списки личного состава, заполнил документацию о наличии оружия и имущества. Затем рота получила боевую задачу и занялась окопными работами, спешно готовя основную и запасные огневые позиции.
Алесь делал все как во сне, занятый одной мыслью: где-то совсем рядом могут быть самые родные ему люди, и наверняка там Поля. В этом он убеждал себя все больше и больше.
Необычайное состояние красноармейца Христича заметил старшина Евсей Ямуга, когда на огневую привезли термос с обедом и он, Евсей, самолично накладывал в котелки гречневую кашу с говядиной и соусом.
«Что это у тебя, Христич, будто душа из глаз на волю просится?» – спросил Алеся Ямуга, опростав над его котелком половник с кашей.
Христич непонимающе уставился на старшину, беспомощно шевельнул губами, но ничего не сказал.
«Чего, спрашиваю, вареный такой, будто жизнь надоела?» – уточнил вопрос Ямуга.
Алесь провел ладонью по лицу, сморщился, словно от боли, затем вдруг спросил:
«Товарищ старшина, а село Оборье далеко отсюда?»
Ямуга, озадаченный вопросом, достал из полевой сумки карту, развернул ее и начал рассматривать, отодвинувшись в тень орешника, чтоб не слепил луч солнца.
«А у тебя там что, заноза или уже теща? – И тут же старшина ткнул в карту желтым от махорки указательным пальцем: – Вот оно, Оборье… Километров двенадцать отсюда. – Подняв от карты глаза, он указал рукой: – За тем лесом почти строго на юг».
Алесь еще никогда в жизни никого так не просил:
«Товарищ старшина… Я бегом – туда и обратно! Только увижусь. Разрешите! Век не забуду».
Старшина Ямуга усомнился:
«Ты же, помню, где-то под Минском тоже искал родню?..»
«Они сюда бежали, за Днепр. Тут моя сестра Варя замужем! Где ж им еще быть, если не в Оборье?!» – Алесь по-собачьи преданными глазами смотрел на Ямугу, будто решался вопрос о его жизни.
«А если немцы прорвутся?.. А минометчики в бегах?»
«Ими еще и не пахнет тут! – доказывал Алесь. – Я мигом слетаю!»
«И что же это тебе даст?.. Ну, повидаешься, растравишь душу себе и родным…»
«Пусть узнают, что я живой! А то небось похоронили!» – Алесь мучительно подбирал новые доказательства, просительно оглядываясь на товарищей, которые, рассевшись под кустами, ели из котелков кашу и молча прислушивались к разговору.
«Если б там девчонка ждала его, можно б и отпустить», – без тени иронии заметил сержант Чернега – темноликий, скуластый, с ухарскими, нагловатыми огоньками в больших воловьих глазах.