– К чему ты клонишь, товарищ Коба? – с притушенным нетерпением спросил Молотов и взглянул на часы: через несколько минут он должен быть в своем кабинете – там ждали его дела, которые наползали друг на друга, как льдины во время бурного ледохода.

– Все самое главное и срочное сейчас здесь. – Сталин, угадав нетерпение Молотова, спокойно постучал пальцем по столу. – А к чему я клоню, пусть доложит Государственному Комитету Обороны товарищ Мехлис как начальник Политуправления РККА.

Мехлис, пригладив рукой свою черную густую шевелюру, с готовностью встал и заговорил сочным голосом, который очень шел к его крепкой, ладной фигуре и красивому сытому лицу:

– По указанию Центрального Комитета партии мы с товарищем Щербаковым приготовили проект Положения о военных комиссарах Рабоче-Крестьянской Красной Армии. – И он открыл лежавшую перед ним папку.

– Возвращаемся на круги своя, – уточнительно заметил Калинин, кажется осведомленный об этом заранее. – Путь проверенный… и войска воспримут такую меру правильно. Ведь сейчас, в боевых условиях, на командиров ложится такая тяжкая, порой мучительная ответственность, что вряд ли кто из них откажется делить эту ответственность.

– А что скажет на сей счет заместитель Председателя Государственного Комитета Обороны? – Сталин с вопросительной требовательностью посмотрел на Молотова.

В этот вопрос Сталин вложил какие-то свои сомнения, ибо лицо его выразило озабоченность.

– Скажу, что буржуазная пропаганда начнет вопить, будто мы не доверяем своим командирам…

– На каждый роток не накинешь платок. – Сталин, кажется, был недоволен ответом Молотова. – Но в данной ситуации, пожалуй, и с этим надо считаться…

– Несомненно, надо считаться! – Молотов продолжал излагать свою точку зрения. – Тем более что практика сегодняшнего дня, к счастью, пока не дает нам серьезных примеров, которые бы торопили нас с введением института военных комиссаров… Я предлагаю дать возможность проблеме созреть, а тем временем выяснить отношение к ней руководства Наркомата обороны, Генерального штаба.

– С их стороны возражений нет, – сказал Мехлис, продолжавший стоять за столом.

– Но и нет, насколько мне известно, мотивированных предложений, – недовольно заметил Сталин.

В кабинете наступила та тягостная, сторожкая тишина, когда никому не хочется нарушить ее первым. Сталин, уронив взгляд, тоже не спешил продолжить разговор.

В это время Молотов заметил у дверей вошедшего Поскребышева. Помощник Сталина, тихо ступая по ковровой дорожке, шел в глубь кабинета, смотрел себе под ноги, но Вячеслав Михайлович каким-то чутьем угадал, что Поскребышев идет к нему с дурной вестью.

Подойдя к Молотову, Поскребышев остановился и, извинительно взглянув на Сталина, тихо сказал:

– Вячеслав Михайлович, в наркомате ждут вашего звонка.

Коренастый, бритоголовый, с широким крестьянским лицом, на котором контрастно выделялись из-под припухших век пытливые светло-голубые глаза, Поскребышев словно излучал деловитость: со стороны могло даже показаться – он зашел в кабинет, чтобы удостовериться, соблюдают ли здесь порядок.

Поскребышев бесшумно удалился, а Молотов, подойдя к рабочему столу Сталина, при всеобщем молчании позвонил по внутреннему телефону в Наркомат иностранных дел. С минуту выслушивал чей-то доклад, а затем, положив трубку, повернулся к Сталину.

– То ли провоцируют немцы, то ли желаемое выдают за действительность,

– спокойно сказал он, не веря в то, что сейчас услышал. – Английское радио передало, ссылаясь на Берлинское радио, что немецкие моторизованные войска захватили Смоленск и беспрепятственно движутся на Москву.

Сталин язвительно улыбнулся и, поднявшись со стула, сказал, направляясь к телефону:

– Еще не хватало, чтобы мы пользовались информацией англичан о положении на наших фронтах! – Он снял телефонную трубку, набрал номер и, сдерживая гнев и тревогу, неторопливо сказал: – Прошу товарища Жукова!

Дежурный по Генштабу ответил, что генерал армии Жуков минуту назад уехал в Кремль с докладом. Но дожидаться приезда Жукова, кажется, не было сил, и Сталин, вызвав Поскребышева, распорядился немедленно соединить его со штабом Западного фронта – с маршалом Тимошенко.

Маршала на месте не оказалось. Член Военного совета Булганин подтвердил Сталину: 29-я моторизованная дивизия генерала фон Больтенштерна захватила южную часть Смоленска.