— Без этого — никак? Даже если отец выполнит все наши условия?

— Их слишком много. Они смогут нас опознать.

— А дети? Они что, тоже должны умереть?

— Что на тебя нашло? Я считал, ты их ненавидишь. Они украли твое наследство.

— Ведь не дети же! Джордана и мой отец — да. Но не дети.

— Дети тоже могут нас опознать.

Она сидела некоторое время молча, потом встала.

— Я, пожалуй, выйду подышать.

Когда дверь за ней закрылась, Ясфир сказал Рамадану:

— Если я не вернусь вовремя, приказ, у тебя имеется.

— Да, — подтвердил Рамадан.

— Ее отправить в расход первой, — напомнил Ясфир. — Она скорей чем кто-либо обеспечит нас виселицей. Слишком много про нас знает.

Прохладный ночной воздух приятно холодил ей лицо. Лейла медленно шла к своему боксу. Она все представляла себе иначе. А тут никакой романтики и шика нет и в помине. По большей части все было скукой и занудством. Тоска и бессмысленность днем и ночью.

И не было ни малейшего ощущения участия в борьбе за победу Дела. Она давно уже отбросила попытки увязать происходящее здесь с борьбой за освобождение Палестины. Все солдаты были наемниками. И весьма щедро оплачиваемыми. Само по себе Дело никого из них не волновало. Только их ежемесячное жалованье. Это было совсем не то, о чем рассуждали в школах юноши и девушки. Здесь слово «свобода» означало совсем другое.

Она вспомнила, как однажды Хамид пытался объяснить ей суть происходящего. Но тогда она отказалась это понять. Как это было давно! А ведь прошло всего полгода.

Отчего тогда она чувствовала себя такой юной, и такой постаревшей — сейчас?

Она замешкалась у входа в бокс и окинула взглядом лагерь. Что-то тревожило ее, но она не могла понять, что именно. Ее глаза уловили намек на движение на стене. Кто-то из пулеметчиков встал, потянулся. На фоне бледного света луны она увидела взметнувшиеся к небу руки. Потом он вдруг рухнул вниз головой с вышки на землю. В следующий момент раздался выстрел. Она застыла от ужаса — разверзлись небеса, и адский пламень извергся на лагерь.

Она побежала, но в мозгу успела коротко вспыхнуть мысль: теперь она знала, что ее тревожило. Тишина. Было чересчур тихо.

Дети проснулись и в ужасе завизжали. Крохотный бокс трясло от взрывов вокруг него, как казалось Джордане. Она вскочила со своей койки, подбежала к детям и прижала их к себе.

Слышала, как в соседней комнате кричала женщина. Через щели в ставнях видела вспышки красного и оранжевого света. Бокс опять содрогнулся от очередного взрыва.

Как ни странно, ей не было страшно. Впервые после угона самолета она чувствовала себя в безопасности.

— Мама, что там такое? — спросил Мухаммад сквозь слезы.

— Это папа пришел за нами, милый. Не бойся.

— Где он? — спросил Самир. — Я хочу его видеть.

— Придет, увидишь, — сказала она успокоительно. — Уже совсем скоро.

В двери появилась Энн, их няня.

— Мадам, с вами все в порядке?

— Все прекрасно! — ответила Джордана, стараясь перекричать треск автоматов и гранатные разрывы. — А у вас?

— Магде поранило руку щепкой, а в остальном у нас тоже все о’кей. — Она сделала паузу, так как от грохнувшего взрыва бокс ходуном заходил. — Вам не надо помочь с детьми?

— Спасибо, нет, все хорошо, — сказала Джордана. Ей вспомнилось что-то из военного кинофильма, который она видела однажды. — Скажи девочкам, чтобы они легли на пол и руками закрыли головы. Так целей будут.

— Да, мадам, — ответила Энн с присущим ей шотландским спокойствием.

Из дверного проема она исчезла.

— Мальчики! На пол! — крикнула Джордана, опускаясь вместе с ними.

Дети растянулись на полу рядом с матерью, и она накрыла их руками, плечами защищая их головы.

Грохот разрывов пошел на убыль. Все больше слышалась автоматная перестрелка и крики перебегающих с места на место солдат. Она крепко прижала к себе детей и ждала.

Лейла бежала через лагерь среди беспорядочно мечущихся растерянных бойцов. Лагерь был атакован со всех сторон, и было непонятно, что делать и куда податься.

Только один человек, кажется, знал, что делает. Она увидела Рамадана с автоматом в руке, бегущего к женскому боксу.

Она вспомнила о пистолете у себя на поясе и выхватила его из кобуры. Холодок увесистой стали в руке успокаивал и придавал уверенности.

— Рамадан! — крикнула она ему.

Он не услышал и продолжал бежать, потом скрылся за углом женского бокса. Сама не зная, зачем это делает, Лейла побежала за ним.

Дверь бокса была раскрыта, когда она подоспела. Она вбежала и застыла, ошеломленная зрелищем. У стены задней комнаты женщины сгрудились вокруг Джорданы с детьми. Рамадан стоял в узкой двери между комнатами, спиной к Лейле, и поднимал свой автомат.