Шрифт:
Пожалуй, и сама себе Наталья Александровна не могла ответить на такой вопрос. Может быть, новому замужеству мешала ее излишняя самостоятельность, а может, боязнь потерять свободу. Хотя порой от этой бабьей свободы хотелось выть. Особенно по праздникам.
— Теперь уже все решено, Даня, — улыбнулась она. — После поездки мы с Андреем Владиславовичем сразу отправимся в загс.
— Вы очень любите его?
— Не знаю, Даня. В мои годы непросто ответить на такой вопрос. Он хороший человек. Ко мне относится идеально.
— Все равно вам надо было раньше выйти замуж, — убежденно сказала Даня и оглядела Наталью Александровну прямолинейно-беспощадным взглядом молодости, от которого сразу понимаешь, что тебе за четыре десятка лет, что возле глаз у тебя неистребимые морщинки, что каждую неделю надо старательно прятать пробивающееся в волосах серебро, что грудь твоя стала рыхлой и в невестах тебе ходить уже неловко.
— Вы еще красивая, Наталья Александровна, — помолчав, утешила Даня. — Держаться умеете и за собой следите. У вас, наверное, кремы специальные есть.
Глава 3
— Какой же он мой, баба Варушка, — засмеялась Даня. — Ну, танцуем вместе, по палубе гуляем. А вы уже сразу — мой!
— Смешного ничего нет. Говорят, гонит девка парня, да сама прочь не идет. Разве знаешь, где свою судьбу встретишь. Виталий — парень видным из себя. Позументы на рукавах, шапка с кокардой…
Вчера Даня познакомила бабу Варушку с радистом, и старуха обрадовалась новому поводу для разговоров.
— Ты нос в сторону от такого мужика не вороти, — наставляла она Даню. — Гликось: дом хочет в Белозерске строить. Где теперь парня найдешь, чтобы собственный дом хотел становить? Сейчас все ловчат казеину квартиру в горсть ухватить — и никаких тебе заботушек.
— На какие же капиталы он собирается дом строить? — спросила Наталья Александровна, прислушивавшаяся к разговору. — На зарплату судового радиста собственным домом не обзаведешься.
— Голова есть, да руки здоровые, так человек многое может достигнуть, — возразила баба Варушка. — Может, бережливый он, а может, какой-нибудь приработок имеет…
— Приработки разные бывают, — откликнулась Наталья Александровна и подумала о странном разговоре, который вчера ненароком услышала на палубе, когда стояла в одиночестве за корабельной шлюпкой.
Разговаривали двое мужчин. Один благодарил второго за приют и возвращал ключ.
— Вот, шеф, держи червонец, как договаривались. Винтики у тебя крутятся. Учитываешь насущные запросы общественности… В такой роскошной поездке у людей возникает необходимость тихого уединения на часок-другой. На палубе и воробью негде устроиться… Завтра мне снова будет нужна на пару часов твоя гостеприимная крыша… Гуд бай, шеф, как говорят бизнесмены…
Затем один из разговаривающих спустился по трапу на нижнюю палубу, где у борта его поджидала рыжеволосая, приметная девица, явно злоупотреблявшая косметикой.
Наталье Александровне стало ясно: что за «уединение» требуется кое-кому в туристической поездке.
Второго из разговаривавших Наталья Александровна увидеть не могла, но голос его был очень знаком. Хрипловатый, раскатистый говорок. Похожий на голос судового радиста.
Это насторожило ее, и холодок недоверия к фасонистому, бойкому на знакомства Виталию снова пробился наружу. Она решила, что все расскажет Дане. Но потом ее остановила мысль, что она может и ошибаться. Не видела же она Виталия, а голос мог быть просто похож. Не только ведь у радиста есть на корабле отдельная каюта…
— Может быть, он в спортлото пять цифр угадал, Наталья Александровна, — задиристо сказала Даня. — Или по лотерее выиграл. Вы же его совсем не знаете. Вам хорошо подковыривать, а я третий год по общагам мотаюсь. В профтехучилище как залезла под казенное одеяльце, так и не могу из-под него выбраться. Только и твое — коврик на стенке да зеркало на тумбочке…
— Тебе, Данюшка, с хозяйственным парнем хорошо будет, — гнула баба Варушка собственную линию. — В своем-то дому всякая королевной живет. Раньше так и животиной бы обзавелись. Любо коровку держать. Теперь отходит у молодых такой обычай.
— Мы дома все время держали корову. Пестроней звали. Я и доить умею, — серьезно, без тени усмешки сказала Даня.
— Так еще того лучше. Теперь ведь корма купить можно. Не надо на покосе спину ломать…
Наталья Александровна, про себя улыбаясь, слушала разговор и представляла будущий домик в Белозерске, будущую Пестроню и Даню в роли ретивой хозяйки.
«А ведь у нее получится, — вылезла ревнивая мысль. — И ребятишек нарожает кучу. Сыновей и дочек. Белоголовых и крепких. Мамой будут звать…»