Шрифт:
Гаррет вскочил, захлопнул блокнот.
– Вы правы, сэр. Я прошу меня извинить. Я зря трачу ваше время. С вашей стороны было очень любезно принять меня. Я надеюсь...
– Я надеюсь, что у вас найдутся более подходящие ниточки, которые принесут вам больше пользы, чем интерес к профессору О'Коннору, – сказал Мильтон, качая головой.
– Хотел бы я, чтобы это так и было, – пробормотал Гаррет про себя.
Он снова поблагодарил декана и быстро покинул офис.
Мильтон сгорбился над столом, положив голову на руки. Он глубоко задумался. Он сказал себе, что и у полиции, и у ФБР, по-видимому, нет ни одной зацепки.
Четыре убийства. Четыре жестоких убийства. А они все ходят, задают вопросы о человеке, который провел всю свою жизнь за чтением книг про эльфов и гномов.
Этот детектив даже не скрывал, что находится в дурацком положении.
Что он хотел от меня услышать? Что я давно подозреваю Лайама? Что Лайам может быть сумасшедшим серийным убийцей?
Четыре убийства. Четыре...
Лайам пробыл в городе совсем немного. Он переехал сюда примерно четыре месяца назад. Четыре...
Четыре...
И за такое короткое время он познакомился со всеми четырьмя жертвами. Со всеми четырьмя...
Мильтон посмотрел на часы, стоявшие на столе. Чуть больше половины шестого. Это значит, что в Чикаго половина пятого.
Интересно, на месте ли сейчас Джимми Пикни?
Джимми может только посмеяться, узнав, что местные полицейские подозревают Лайама в убийстве. Лайам провел на факультете у Джимми четыре года. Не меньше четырех.
Четыре... Четыре...
Я все равно собирался позвонить Джимми. Узнать, как прошла операция у его сына.
Мильтон пролистал телефонный справочник. Нашел телефон офиса Джимми в университете. Постукивая ногой о пол, набрал номер в Чикаго.
Ответила секретарша.
– Извините, сэр. Декан Пикни вышел. Я не думаю, что он пошел домой, но... Ой, подождите! Вот он идет. Не кладите трубку.
Через минуту в трубке раздался удивленный голос Пикни:
– Мильтон, ты еще жив?!
– Знаю, знаю, я уже несколько месяцев собираюсь тебе позвонить.
Несколько минут разговаривали о том, о сем. Да, сын Пикни в полном порядке. В Чикаго жутко холодная зима. Что еще новенького?
– Джимми, я звоню тебе, чтобы рассказать о Лайаме.
– О Лайаме? Как он поживает? Как он пережил культурный шок?
Мильтон колебался.
– Я... Я не знаю. У нас здесь тяжелые времена, Джим. Ты читал об этом?
– В студенческом городке убит сын шишки с телевидения? И еще несколько человек? Ну да. До нас доходят новости из Пенсильвании. Особенно плохие новости.
– Ситуация действительно тяжелая, Джим. Ты знаешь...
– Очень похоже на то, что происходило здесь последние два года.
– Что?
– Да ты же знаешь, Мильт. Убийства в студенческом городке. Это было ужасно. У нас их было три. Одно хуже другого. Все так и остались нераскрытыми. Ты можешь в это поверить? Три убийства и убийца преспокойно исчез!
Наступила пауза. Потрескивания в телефонной линии. Потом Пикни продолжил:
– Интересно, что ты упомянул Лайама. Прошлой весной ко мне приходили два парня из ФБР. Спрашивали о Лайаме. Ни о ком другом – о Лайаме! Кажется, он знал всех троих... Всех троих, кто был убит...
Мильтон так крепко сжал телефонную трубку, что у него заболела рука. В голове мелькали цифры.
Три?
Три? Четыре?
Три плюс четыре?
Он почти не слышал голоса Пикни, спрашивавшего:
– Так что ты хотел рассказать мне о Лайаме? Что? Мильтон? Мильтон? Ты меня слушаешь? Мильтон?... Джанет, мне кажется, нас разъединили.
Сложив руки за спину, Мильтон взволнованно Мэрил шагами маленький офис. Невероятно! Это невероятно!
Но семь из семи?
Невероятно!
Просто невероятное совпадение.
У него начало покалывать в затылке. Заливая глаза, по лицу струился пот.
Невероятно!
Но он знал их всех. Лайам знал их всех.
«Только одно мне остается», – решил Мильтон, протягивая руку к телефону.
Я должен предупредить Сару.
Глава 44
Сара закрыла за собой входную дверь и побежала к телефону.
– Кто-нибудь дома? Почему никто не возьмет трубку?
Она услышала, как звонит телефон, еще когда возилась с ключами на крылечке.