– Сара, мы уже выбиваемся из графика. Ты можешь прочитать их за выходные?

– Ну...

Он сует ей пачку длинных листов. Элиот, в сущности, далее не просит. Он просто приказывает ей отредактировать все это за выходные.

– Они довольно неплохие. Это не займет много времени.

Сара смотрит на первую страницу.

– Что это? О футболе?

Элиот кивает.

– Футбольный роман. Представь себе. И, конечно, уже просрочен. Все в панике. Ты же знаешь. Обычная издательская трагедия. Мы работаем на год вперед, но все приходится делать в кошмарной спешке.

Его щеки из розовых становятся алыми.

Сара округляет глаза. Пролистывает гранки.

– Да это чистой воды развлечение! Футбольный роман на четыре тысячи страниц!

Кривая улыбка открывает желтые от никотина зубы Элиота.

– Этот роман только читается так, словно в нем четыре тысячи страниц.

Он поворачивается и его живот сотрясает хрупкие стены кабинки.

– Положение сложное. Все нервничают. Думаю, это из-за слияния.

– Ты слышал что-нибудь об этом? – спрашивает Сара.

– Ну вот, ты же понимаешь! И ты тоже нервничаешь! Ну какая тебе разница, сливаемся мы или нет? Или ты думаешь, что они лишат тебя твоих опционов?

– Нехорошо, Элиот! Правда, нехорошо!

Будучи помощником редактора, Сара получает зарплату меньше двадцати пяти тысяч долларов в год. Никто никогда не обещал ей опционов. Или премий. Как не обещали и оплатить счет роскошного ужина. Равно никто и не думал предлагать ей отпуск более двух недель.

Элиот уходит.

– Желаю хорошо провести выходные!

Девушка смотрит на то место, где он только что стоял, и скручивает в руках пачку гранок. Потом она кладет гранки на стол и снова поворачивается к компьютеру.

«К сожалению, я вынуждена вам сообщить, что ваша рукопись о детстве, проведенном на Марсе, не вписывается в планы издательства».

«Для инопланетян нам следовало бы иметь специальный бланк», – думает она.

Рядом с нею кто-то громко прочищает горло. Сара мгновенно оборачивается.

– Чип!

Улыбаясь, он входит в ее кабинку и усаживается на крышку стола, прямо на чьи-то рукописи. Чип хватает пресс-папье – прозрачный стеклянный шар, и начинает перекидывать его из одной руки в другую.

Только вытащи меня отсюда! И бери все, что хочешь.

Его соломенные волосы щекочут девушке лоб – Чип наклоняется, чтобы поцеловать ее в губы. Губы у него сухие и шершавые.

Бери все, что хочешь.

Саре хотелось бы, чтобы поцелуй длился чуточку дольше. Но она первой отодвигается. Почти все уже ушли домой, но Элиот еще бродит где-то поблизости.

«Что плохого, если он застанет меня целующейся с Чипом?» – спрашивает она себя.

Непрофессионально.

Одной рукой Сара отталкивает Чипа, другой поправляет коричневую льняную курточку, которую она носит поверх кремового хлопчатобумажного свитера.

– Чип! Что ты здесь делаешь?

Он поднимает повыше стеклянный шар, прищуривается и внимательно всматривается в него.

– Давай-ка посмотрим, что нам предсказывает хрустальный шар. Гм!... Я вижу воду и песок. Вижу солнце. Вижу дом в Саутгемптоне. Долгие выходные дни.

– Ты видишь в этом доме своего отца?

Молодой человек опускает шар.

– Нет. Сегодня утром он улетел в Лос-Анджелес. Какой-то кризис в киносети. Проблемы с выпуском продукции. Что-то действительно важное.

Его улыбка становится шире, открывая два ряда прекрасных зубов.

«Как только удается Чипу всегда выглядеть загорелым? – думает Сара. – Он проводит на солнце совсем немного времени. Даже в теннис он играет под крышей».

– Так что папочки не будет. Только мы с тобой.

Чип сует руку в карман хлопчатобумажных брюк, достает ключи от своего «Порше» и покачивает ими перед носом у Сары.

– Вот потому-то я и пришел. Чтобы вытащить тебя отсюда.

Сара смотрит на часы.

– Сейчас пять часов. Мы попадем в пробку – час пик, да еще пятница. Транспорт...

Наклонясь вперед, он ласково проводит указательным пальцем по ее щеке.

– Мы будем вместе в час пик. Нам дела нет до транспорта, правда?

От его прикосновений холодок пробегает у нее по спине. Девушка хватает указательный палец Чипа и ласково сжимает его. Смотрит в его ясные голубые глаза. Такие невинные глаза. Глаза младенца. Такие красивые, такие трогательно открытые. Американское лицо. Молодой Роберт Редфорд.