Шрифт:
Я была такой хорошей студенткой! Может, я так и останусь студенткой до конца своих дней!
Или выйду замуж за Лайама и заживу тихой жизнью студенческого городка.
Не такая уж плохая перспектива!
Сара отыскала книгу на дне первой коробки. Полистала ее. Мелкий убористый шрифт.
Да тут чуть ли не тысяча суеверий, связанных с чаем!
Целых три страницы! Она пробежала глазами «чайный лист, заваривание чая, пузырьки в чае, размешивание чая».
Она остановилась на «разливании чая». И в самом деле, существует суеверие, связанное с разливанием чая. Так, Лайам! Значит, ты решил подшутить над бедной, невежественной, ни о чем не подозревающей Сарой! Так, посмотрим! И что же это за суеверие?
«Ромни Марш, Кент. 1932 год. Если мужчина и женщина вместе нальют чашку чаю, у них родится ребенок».
Глава 19
Белая фарфоровая чашка звякнула о блюдце. Лайам поставил ее на журнальный столик и повернулся к входившей в гостиную Маргарет.
– А вот и я! – женщина сняла черную бархатную шляпу, похожую на котелок, но с широкими мягкими полями, и тряхнула волосами.
Она бросила шляпу на стул у стены и начала стягивать зеленые кожаные перчатки.
– Холодно на улице! Того и гляди пойдет снег!
Лайам положил руку на спинку дивана и наблюдал, как Маргарет сражается с перчатками. У нее были довольно крупные руки, а перчатки – очень облегающие.
– Так куда ты ходила?
Женщина стащила одну перчатку и бросила ее на шляпу. Волосы упали ей на глаза. Она откинула их назад.
– Съездила в Нортпорт. Там есть несколько магазинчиков антиквариата. Очень тихих и совершенно очаровательных.
В дальнем конце комнаты приглушенно работал телевизор. Реклама кока-колы. Ряд мелькающих картинок. Все пьют кока-колу.
– Ты что-нибудь там купила?
– Нет. Просто побродила. Может быть, я туда еще вернусь, – вздохнула она. – Я знаю, ты считаешь, что нет смысла открывать здесь магазин. Слишком маленький городок. Но если бы мне удалось продавать хотя бы несколько больших вещей в месяц...
Лайам не стал слушать. Он вздохнул, подвинулся и снова повернулся к телевизору.
– Хочешь чаю? Чайник еще горячий.
Она не ответила. Он слышал, как женщина открыла дверцу встроенного шкафа и понял, что Маргарет повесила пальто. Несколько секунд спустя она села рядом с ним. От ее свитера и длинной юбки все еще веяло холодом. Женщина похлопала Лайама по руке и улыбнулась, внимательно глядя ему в глаза.
– А чем ты занимался после обеда?
– Ничем особенным.
Он снова сосредоточился на экране телевизора. Вот-вот должен был начаться выпуск местных новостей.
– Ты уже ужинал?
– Еще нет.
Маргарет все еще держала свою руку поверх руки Лайама, согревая ее.
– Лайам, ты что, так и просидел здесь полдня? Почти не вставая?
Он вздохнул. И убрал руку. Постарался поглубже закутаться в свой свитер с большим воротником.
– Да, так и просидел.
Маргарет прикусила нижнюю губу.
– Это же скучно!
– Маргарет...
Женщина вскочила с дивана, чтобы уклониться от его пристального взгляда и подошла к журнальному столику с другой стороны, закрывая Лайаму экран.
– Значит, ты полдня ничем не занимался? Напрасно потратил полвоскресенья?
Он не ответил.
– Почему бы тебе не позвонить Саре? Она могла бы тебя развеселить!
Лайам махнул рукой.
– Мне из-за тебя не видно!
Маргарет что-то недовольно пробормотала, но отошла в сторону.
– А Саре я звонил, – сказал он, не отрывая глаз от экрана. – Мы поговорили о том, как хорошо провели время вчера вечером.
Маргарет саркастически рассмеялась.
– Два ужина со знаменитым профессором и бедная девочка уже по уши влюблена?
Лайам впервые за весь вечер немного оживился. Глаза его сверкнули. На губах появилась легкая улыбка.
– Вполне возможно!
Маргарет улыбнулась ему в ответ.
– Кто же может перед тобой устоять? Особенно, когда ты включаешь свое обаяние на полную мощь!
– Ну, у меня это получается вполне естественно. Мне не приходится себя заставлять, – он улыбнулся, демонстрируя прекрасные зубы.
– Да ты еще и скромен! Это одно из твоих самых неотразимых достоинств!
– Тебе не идет сарказм, дорогая!
Лайам перевел взгляд с Маргарет на телевизор. Опять реклама.
– Тебе она и в самом деле очень нравится? – руки женщины были сложены на груди, глаза смотрели на Лайама.
Он потер гладко выбритый подбородок.
– Нравится ли мне Сара? Пожалуй. Она замечательная!