Сэдлер выпрямился, изучая ее лицо, и наконец вздохнул. Затем он уставился на город далеко внизу, в долине.

– Да. И даже более того.

Озадаченная Магда не собиралась отпускать его, не разузнав все, что можно.

– Не понимаю. Что значит «даже более»?

Сэдлер стряхнул задумчивость и осмотрелся – нет ли кого поблизости, затем взял Магду за руку и повел к каменному парапету моста. С рынков Эйдиндрила в Цитадель спешно возвращались женщины с различными свертками. Мужчины шли перед телегами, запряженными мулами, или ехали в повозках, груженных всяческим добром, от дров до бочонков с соленой рыбой.

Мимо них из Цитадели проследовал двойной колонной отряд всадников на больших вороных конях. В броне воинов отражался янтарный свет вечернего солнца. Кольчуги и доспехи звенели в такт стуку лошадиных копыт, люди спешили убраться с пути всадников. Все воины были здоровяками, как на подбор, и держали копья строго вертикально. Это был один из самых страшных отрядов внутренней гвардии – черные уланы. Их узнавали по черным туникам под доспехами и кольчугой, по длинным черным вымпелам и прекрасным вороным коням.

Сэдлер посмотрел, как черные уланы галопом домчались к противоположному концу моста, дожидаясь, пока вокруг возобновится движение и они с Магдой снова окажутся незаметными людьми, стоящими чуть в стороне на мосту.

– Вы хорошая женщина, Магда. Всегда справедливы и всегда очень рассудительны. Поэтому я все расскажу вам раньше, чем вы услышите о том же завтра в другом месте.

Магда повернула к нему голову, чтобы не пропустить ни слова.

– Что именно, член Совета Сэдлер?

– Первым волшебником назначили Лотейна.

Рот Магды приоткрылся. Но дар речи ей удалось обрести не сразу.

– Лотейна? Главного обвинителя Лотейна? Того самого Лотейна? Он назначен Первым волшебником? Вы серьезно?

– Абсолютно, – лицо Сэдлера было мрачным. – Его довольно скоро выдвинут на этот пост, по моим ожиданиям – в ближайшие дни, хотя не знаю в точности когда. В связи с тяготами военного времени Совет не планирует проводить обычные в таких случаях торжественные общественные мероприятия, как тогда, когда в эту должность вступил Барах. Они хотят ограничиться минимумом церемоний, чтобы скорее завершить все формальности и он смог бы заняться обязанностями Первого волшебника.

Магда была слишком потрясена, чтобы отвечать.

– Это не все, – добавил Сэдлер и указал рукой на гору. – Я перебираюсь в свой дом в лесу. Мне теперь незачем жить в Цитадели.

– Но как же Совет…

Он бросил на нее короткий взгляд, по-прежнему не утративший обычной проницательности.

– Отныне я не буду заседать в Совете.

Магда удивленно моргнула.

– Что вы имеете в виду?

Он вдруг словно смутился, даже застеснялся.

– Меня исключили.

Магде пришлось еще раз повторить в уме его слова, чтобы убедиться, что она не ослышалась.

– Исключили? Вас не могут исключить. Если только, конечно, не доказана какая-то ваша вина…

– Нет, нет, ничего подобного, – замахал он руками.

– Тогда как понять – «вас исключили»? Как вас могли исключить? Кто мог это сделать?

– Лотейн.

Магда некоторое время смотрела на Сэдлера, затем заставила себя закрыть рот.

– Не понимаю.

Он слегка поморщился, глядя в сторону.

– Лотейн объявил, а остальные члены Совета согласились, что необходимы такие изменения, чтобы в эти трудные времена быстрее достигать согласия при принятии решений. В случае Совета из шести членов мы часто оказывались в тупике.

– Но так сделано специально, чтобы большинство не диктовало свою волю и не помыкало меньшинством. Шесть советников нужны для большей взвешенности и осмотрительности, такой состав способствует размеренной работе Совета над поиском истины. Предохраняет от скоропалительных решений.

Он знаком показал, что согласен с ней, но ничего не может поделать.

– Было высказано мнение, что в военное время, при таких сложностях, с какими мы сейчас столкнулись, Совету необходимо принимать решения как можно быстрее. Если советников пять, такая возможность есть. Согласие трех членов – вот все, что сейчас требуется, чтобы предложение прошло.

Магда не растерялась. Она давно знала Сэдлера. За последние годы она выносила на обсуждение перед ним множество вопросов. Он не всегда соглашался с ней, но в отличие от других всегда выслушивал с открытым сердцем.

Она коснулась его рукава.

– Сочувствую. С вами все будет хорошо?

Он снова отмахнулся от ее беспокойства.

– Не тревожьтесь обо мне. Я не пропаду. Мне всегда хотелось проводить больше времени в своем маленьком тихом домике в лесу. С тех пор как скончалась моя жена… что ж, полагаю, теперь у меня появится время для размышлений. Беспокойство о делах военных, наверное, слишком тяжкое бремя для меня… По крайней мере примерно так и высказались остальные.