Более внушителен.

Мерит был высок (без рубашки было хорошо видно, как красиво он сложен) и явно моложе Бараха. По сути, не казалось, что он заметно старше Магды – максимум на пару лет.

Магда встречала сотни волшебников. Цитадель кишела ими. Мерит, особенно без рубашки, нечем, по ее мнению, не походил на волшебника.

На коже блестели пятна грязи и пота. Волнистые русые локоны, среди которых попадались более светлые, выгоревшие на солнце белокурые пряди, отчасти прикрывали полоски сажи на лице. Взъерошенный, он отчего-то казался суровым.

Невероятно, однако пот и сажа ему шли.

Когда Магда увидела его глаза, карие с зеленью, у нее захватило дух. Казалось, она заглянула ему прямо в душу, измерила ее ценность. В то же время она почувствовала, что видит по его глазам – он открыт, в них читается вся его суть без притворства и обмана.

При большом сходстве глаза людей, наделенных магическим даром, представлялись ей весьма разными. У некоторых, например воинов, сияние дара, которое Магда замечала, казалось грозным. У целителей – более добрым, мягким. В глазах Бараха дар сиял страстно, мудро, решительно, как-то очень значительно.

Исидора не ошибалась: Магда тоже сумела разглядеть в глазах Мерита и искренность, и компетентность.

Но в отличие от Исидоры Магда видела, и какой у него магический дар.

Свет дара в глазах Мерита отличался от всего, что ей когда-либо встречалось. От него сразу захватывало дух, он был опасным, но с оттенком теплоты. Магда замерла под этим решительным взглядом, и ей пришлось напомнить себе, что надо дышать.

После секундного раздумья она решила, что он действительно похож на волшебника.

– Что за новости от Исидоры?

Его голос идеально соответствовал внешности. Магда почувствовала, что вся трепещет в гармонии с его глубоким, чистым звучанием. Она сглотнула и заставила себя говорить.

– Прежде чем сказать что-либо, я должна просить вас дать клятву.

Его брови сдвинулись.

– Клятву?

– Именно. Сначала вы должны поклясться в верности Лорду Ралу, чтобы защитить свой разум от сноходцев. Только в этом случае я буду уверена, что мы разговариваем с глазу на глаз.

Услышав это, он поступил странно.

Он улыбнулся.

Это была легкая, теплая улыбка, намек на непонятную радость.

– Смелая, если не сказать что странная, просьба прекрасной незнакомки на моем пороге. Мы ведь даже не представлены.

Магда откинула капюшон.

– Я Магда Сирус.

Улыбка мгновенно исчезла.

– Магда Сирус? – Он покраснел. – Жена Первого волшебника Бараха? Та самая Магда Сирус?

– Да.

Он снова нахмурился.

– Я был в толпе на церемонии, когда останки вашего мужа предали погребальному огню. Я видел вас в тот день издалека. Тогда у вас были длинные волосы.

– Это так, но после смерти Бараха Совет решил состричь их. И проявил настойчивость в своем желании показать миру, что без Бараха я никто. Старейшина Кэдел собственноручно сделал это.

Он уважительно склонил голову.

– Сочувствую вашей потере, госпожа Сирус. Барах был действительно великим человеком.

– Благодарю.

Он долго смотрел ей в глаза, все еще склонив голову, потом опомнился и выпрямился.

– Прошу вас, подождите здесь, – он снова покраснел.

И захлопнул дверь.

Магда наконец осознала, чем он отличается от других. Все время, пока они стояли у двери, он смотрел ей в глаза, его взгляд не уходил дальше ее волос. Взгляды большинства мужчин неизменно блуждали по всему ее телу. Мерит не повел себя так, хотя черное платье под светлым плащом почти не скрывало ее формы.

Магда услышала, как он споткнулся обо что-то и это что-то покатилось по полу. Затем, судя по звуку, на пол свалилось что-то тяжелое. Потом, похоже, стул. Потом с грохотом упали еще несколько вещей. И наступила тишина.

Магда оглядела улицу, желая понять, слышал ли кто-то еще этот шум и обратили ли внимание на посетительницу у двери. Она увидела, как возле дома напротив, на другой стороне узкой улицы, женщина закончила выбивать ковер, свернула его, взяла под мышку и направилась в дом, не замечая Магду в тени крыльца. Сквозь просветы между ветками сирени Магда видела несколько человек, беседующих неподалеку, но они были слишком далеко, чтобы разглядеть ее за зеленью.

Наконец дверь широко открылась. Мерит еще поправлял темную рубашку. Длинные, волнистые русые локоны были торопливо зачесаны назад, открывая наспех умытое лицо.