В голове гудело, на виски давила тяжесть. Не отпускало ясное ощущение — это место опасно, человеку здесь делать нечего. Я подошел к просеке, чувство дискомфорта, неуверенности приближалось уже к тому, чтобы перерасти в панику… Так, успокоиться, собраться. Несколько пассов, вдох, концентрация хай-тог. Головная боль отступила, сознание прояснилось.

Я скинул рюкзак, открыл панель «Гвоздя», щелкнул тумблерами. Тик-тик — прерывистый звук, синхронизация произведена. Теперь рюкзак на плечо — и можно идти напролом. Посмотрим, на что годны «головастики». Чего бояться? В крайнем случае ТЭФ-экран — это моментальная смерть, о которой человек, подвергнутый обработке ОС, может только мечтать.

Я ступил на почерневшую землю, затаив дыхание. Ничего не произошло. Посмотрел на «Компас» на руке — граница экрана в тридцати метрах. Вперед.

С каждым шагом я приближался к роковой черте. Снова боль в висках и затылке, какой-то первобытный, немотивированный страх навалился на меня. Десять метров до границы Восемь… Пять Каждый следующий шаг давался тяжелее, чем предыдущий. На уши давило, да и движения стали вязкими, как если бы я шел под водой. Смогу ли я преодолеть оставшееся расстояние? Я собрал остатки воли в кулак Только бы не упасть. Тогда я уже никогда не встану. До границы осталось три шага. Два… Перед глазами ярко брызнула радуга и рассыпалась на кусочки. Фейерверк на похоронах… Один шаг. Сознание покидало меня. Я больше не мог бороться. И я упал.

Это была смерть. Я падал целую вечность. Мои руки коснулись каменистой земли, колено пронзила острая боль. Я ничего не видел, перед глазами лишь плыли красные круги… Но длилось это, оказывается, лишь секунду

Сознания я так и не потерял. Голова прояснилась В ушах звенело Я пересек барьер и был в зоне ТЭФ-поражения. Рубикон перейден

Я с усилием встал, сделал несколько шагов. Обернулся.

Новосибирск, Москва, весь земной шар — это все в другом мире, к которому, может, я не буду принадлежать уже никогда…

Повесть братьев Стругацких «Пикник на обочине», появившаяся во второй половине двадцатого века, считается мировой классикой и до сих пор пользуется интересом читателей. Там впервые был использован термин «зона» в определенном смысле — участок местности, подвергшийся техногенному или природному воздействию и приобретший опасные, загадочные свойства. Вскоре после написания книги появиласьЧернобыльская зона ядерного поражения, затем Оклахомская зона — результат первых экспериментов с вакуумом. Были найдены две суперпаранормальные геоэнергетические зоны на Аляске и в Бразилии — в них порой происходит такое, что вообще не укладывается ни в какие рамки. И наконец, зоны ТЭФ-поражения. Все они являются средоточием аномальных биологических и физических явлений. Все чужды человеку. Все опасны.

Перешагнув барьер, я очутился в ином мире — это сразу бросалось в глаза. Дело далее не в том, что здесь не пели птицы — лишь изредка доносились издалека пронзительные полухрипы-полуохи. И не в том, что кусты и ветви деревьев были нездорово изломаны, а стволы сосен-гигантов казались склизкими на вид и кора их напоминала рыбью чешую. Хуже то, что все здесь не просто чуждо, но и смертельно опасно. Мне здесь нет места. Будь я оккультистом, то сказал бы, что местные злые духи слетелись со всех сторон и с жадным ожиданием взирают на меня, пытаясь решить, что же делать с чужаком. Но мистическое мироощущение мне чуждо, поэтому я просто оценил — дыхание здесь затруднено, пульс учащен и тяжесть давит на плечи, будто находишься на планете, притяжение на которой выше земного.

Я присел на поваленный ствол дерева, который на ощупь оказался вовсе не склизким, бросил в рот пластинку пищеэнергана — мой обед. Расслабился по хай-тог, гоня прочь боль, усталость, активизируя внутренние силы. Помогло. Я очухался, пришел в себя после преодоления барьера. Ну «головастики», послали почти на верную смерть. Хорошо, что я живучий, другой на моем месте сейчас был бы мертв.

Впереди неблизкий путь. Я перешел границу в точке, которая ближе всего к интересующему нас сектору Но все равно на дорогу уйдет не меньше двух дней.

Поднялся, подтянул лямки рюкзака. Усталость отступила, но давящее чувство неуюта только усилилось. На часах — пятнадцать двадцать. Пошли.

От меня требовалось две вещи — все время быть начеку и идти вперед. Больше всего досаждали стелющиеся по земле, похожие на колючую проволоку растения и стоящий стеной кустарник с желтыми цветами. Вскоре я приноровился и стал продвигаться довольно быстро при помощи вибромачете. Иногда попадались поляны с ромашками без стеблей размером с блюдце и с черными одуванчиками.

В лесу стояла гробовая тишина, не слыхать шороха листьев, птичьего пения, лишь иногда доносится треск — какие-то невидимые звери пробираются через кусты по каким-то своим делам. Стоял полный штиль, но время от времени обрушивались резкие удары ветра и опять все затихало. Интересно, удары следовали с периодичностью в восемь с половиной минут.

Лес кишел жизнью, но обитатели его не попадались мне на глаза, чуя чужака. Только раз я увидел, как из зарослей выскользнула золотая с синими разводами змея толщиной в руку да еще мелькнула за деревьями какая-то огромная черная масса.