— Зря отказываешься. Жалеть будешь.

— Умри, тварь. — Он вдавливает кнопку… Потом еще раз…

— Тебе помочь? Не работает? Мак отбросил коробку. Я поднял автомат и стволом ткнул ему в лицо, разбивая губы.

— И не сработает твоя машина.

— Кто ты?

— Тень отца Гамлета.

Это было одним из последствий инициации сверх-Я. В этот момент происходит обновление всего организма, ты, оставаясь человеком, становишься и чем-то иным. Во всяком случае, всякая основанная на тонких биохимреакциях дрянь, как ОС, к тебе не липнет. Но голубоглазый об этом, конечно, не знал и, должно быть, сильно удивился.

Я приковал Синего Мака наручниками к креслу, где только что сидел сам. Питекантроп попробовал приподняться, но я опять отключил его размашистым ударом ребром ладони. Потом нашарил в его кармане инъектор, в нем еще оставалось несколько синих зарядов — снотворное. Один достался питекантропу, второй низкорослому. Потом я подошел к голубоглазому.

— Спокойной ночи, Синий Мак.

— Тварь вонючая, я все равно тебя достану!

— А я тебя уже достал.

Я вкатил ему дозу. Готов.

Теперь можно присесть и перевести дыхание. Перед глазами все плыло и качалось. Перемещение отняло слишком много энергии. Но рассиживаться некогда. Я потянулся к пульту компьютера. Выйти в Единую информационную сеть, подключиться к информационным системам. Готово. Теперь компьютер работает как СТ-видеофон. Номер. Соединение. На экране появилось лицо Кима.

— Груз упакован. Попытайтесь определить, где я нахожусь.

— Сейчас.

Через минуту Ким сказал:

— Засекли. Тридцать километров севернее Гааги. То есть из Германии тебя не вывозили. Двухэтажный дом, частные владения. Так, посмотрим, какие возможности у нас в этом районе… Понятно. Если продержишься сорок минут, подошлем восемь человек на двух М-30. Если не продержишься — задействуем местную полицию.

— Продержусь.

— Не лезь на рожон.

— Хорошо.

— Ты точно в порядке?

— Я точно в порядке… Слушай внимательно. Вертолеты должны быть ровно через сорок минут — ни минутой раньше или позже.

— Договорились.

Экран померк. Что теперь? Пока я опасности не ощущаю. Я содрал с руки питекантропа коммуникатор с часами. Тридцать минут на восстановление сил. А потом за работу. Нужно будет расчистить место для тактической группы, если в доме еще кто-то есть.

… Все, время пришло. Я взял автомат, засунул за пояс пистолет. В кармане низкорослого нашел штуковины, которые мне могут сильно пригодиться, — три небольших взрывкубика.

У двери я остановился, прислушиваясь к своим ощущениям. Все в порядке, за дверью никто не ждет. Отодвинул засов — слава Богу, здесь не оказалось никаких хитроумных замковых устройств, реагирующих на тембр голоса или отпечатки пальцев. Я очутился в тускло освещенном коридорчике. Вверх вела узкая лестница, оттуда падал дневной свет. Я поднялся по лестнице. Перед глазами предстал обставленный тяжелой мебелью, с мраморным камином холл. Никого.

Я прижался к стене. Теперь малейшая ошибка может стоить жизни. Еще раз собраться, взять волю в кулак.

Начали… Мое сознание радужной нефтяной пленкой расплывалось по спокойному морю, на нем полнейшее безветрие, безмолвие. Вот по воде пошла легкая рябь, накатила волна… Я очнулся. Теперь я точно знал — в доме еще четверо «мастодонтов», они на втором этаже, возле мониторов системы безопасности. Хорошо, что внутри дом сейчас не просматривается и не просвечивается.

Осторожно я поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Вздрогнул, увидев высокую человеческую фигуру… Уф, нежить! Всего лишь объемная картинка -амазонка с колчаном стрел. Произведение искусства. Вправо уходил широкий коридор со шкафами, креслами-пузырями. В его стене слева виднелась дверь. Похоже, эти четверо за ней… Нет, трое. Где еще один? Я устал и никак не мог сориентироваться. Убрать надо сразу всех, чтобы не успели вызвать подмогу.

— Э, кинь банку с «кренгом», — послышался хриплый голос.

Говорили по-немецки.

— Держи! — У второго голос был тонкий и пронзительный.

— Интересно, кто этот урод, которого они там обрабатывают?

— Кто ж его знает. Одному Маку известно. Даже Шляпник не знает, что к чему.

— И чего они с ним тянут? Помнишь того итальяшку? Такой гордый был, законы чести, благородство. А как начали ему пальцы пилить, сразу и родную мать продать стал готов.

— Это ты про помощника Толстого Пьюзо? Его уже два года как рыбы слопали.

— Да ну вас, вампиры!.. Гореть вам в геенне огненной. — Скрипучий голос принадлежал третьему «мастодонту».

— А тебе не гореть? — усмехнулся хриплый.

— Мне меньше. Мне кровь без радости.

— Только ты ее побольше нас высосал. Это как работа: больше наработал — дольше гореть. Все по-честному, как положено… О-ох, скукотища! Когда они только с этим уродом разделаются?

— Пойди узнай

— Ищи другого дурака.

Я опоздал. Четвертый появился сзади, а я прохлопал его. Это все усталость, чувства после перемещения притупились. «Мастодонта» я почувствовал за собой, когда его палец уже вдавливал спусковой крючок. Я прыгнул в сторону, переворачиваясь в полете. Плечо обожгло, одна пуля все-таки задела меня, другие впились в мебель, рикошетировали от стен. Когда я упал на пол, то уже находился в выгодном положении и вовсю жал на спуск автомата. Волосатый «мастодонт» получил свою порцию, согнулся и рухнул, даже не вскрикнув. Я оказался быстрее него. Теперь все зависит от того, успею я дальше или нет.