– То, что я вам сейчас скажу, я не должен был говорить, – предупредил его Берзалов, – но обстоятельства…

– Да я понимаю… – избавил его от объяснений Гаврилов.

– В общем, мы вышли на американский десант. А это сила, понимаете?

– Понимаю, – отозвался Гаврилов. – Болтали об этом в бригаде, что могли десант здесь выбросить.

– Не здесь, – уточнил Берзалов, – под Харьковом.

– Ну да, – согласился Гаврилов.

– Кто первый её заполучит, тот и будет править Россией в ближайшие сто лет. Нельзя допустить, чтобы, например, новгородцы нашли их первыми, тогда мы проиграем, и это конец.

– Понял… – Гаврилов снял шлем и задумчиво почесал лысую, морщинистую голову. – Это не конец России, – согласился он, – но это конец нам. – Что мы выберем?

– Долг, – не задумываясь, сказал Берзалов

– Значит, мы имеем цель?.. – осознал Гаврилов всю масштабность глубокой разведки.

– Да, нам нужно, как минимум, обратить застрявших здесь американцев в своих союзников или, по крайней мере, получить представление, на чьей они стороне, или не допустить, чтобы они стали нашими врагами.

– А-а-а?.. – и Гаврилов, сделав странные глаза, показал себе за спину, где меж лысых холмов, с белыми вершинами, застыли две коробки американской техники и, видно, хотел задать вопрос о «втором ударе», но, естественно, не задал. Зачем сотрясать воздух?

– А максимум – уничтожить. Вот я и хотел с вами посоветоваться, – сказал Берзалов. – Что вы думаете по этому поводу?

– Думаю, что нас кто-то опередил.

– Свои опередили, – уверенно ответил Берзалов. – Свои. Самое непонятное, что они где-то впереди, – он посмотрел вглубь леса, словно желая что-то в нём разглядеть. – Но, я думаю, что погибли.

– Значит ли это, что американцы всё-таки враги?

– Не знаю… – тяжело вздохнув, признался Берзалов. – Кто-то же их всех приголубил.

В этот момент он совершенно забыл, что одна из групп дралась с таинственными механизмами. Вылетел у него, как назло, из головы этот факт, а точнее, не вписывался он в картину, которую Берзалов себе нарисовал, поэтому он и не вспомнил о нём.

– А может, их зацепили во время войны?.. – предположил Гаврилов и настороженно посмотрел в ту сторону неба, которое было зеленоватым, как лягушка.

Берзалов подумал, что они уже привыкли к этому странному цвету, который, похоже, не означает никакой реальной опасности, как и зарницы на горизонте, которые, однако, как будто бы стали ближе и ярче, и вроде бы даже гром стал доноситься. А ещё звезды стали крупнее и висели, словно фонари над головой – это тоже факт, от которого не открестишься. Даже днем светятся. Но на такие мелочи они уже не обращали внимание – мало ли что там в космосе происходит, нам бы на земле разобраться.

– Может быть… – согласился он, – может быть… Однако характер поражения говорит о том, что против них применили пучковое оружие, энергию в чистом виде.

Берзалов вдруг вспомнил, как шумит реликтовый гелий, именно так, как шумит солнце и вообще глубокий космос. А это значит… это значит… До ответа ему остался один единственный шаг, но он его не сделал. Не хватило толчка, намёка, картинка не сложилась, и он не сделал вывод.

– Что это такое?.. – удивился Гаврилов, хотя, разумеется, слышал о нём.

– Ну-у-у… – замялся Берзалов, – это моё предположение… – Оружия такого я не знаю. Объемное знаю, а пучковое – не знаю, чисто теоретически…

– Знаете, что… – в страшном сомнении начал говорить Гаврилов, но к ним уже с очумелыми глазами, спотыкаясь, как угорелый, нёсся Ефрем Бур, как всегда, теряя по дороге магазины, и он замолчал на полуслове.

– Товарищ старший лейтенант!.. Товарищ старший лейтенант!.. – кричал из последних сил Бур. – Там это… там такое!..

– Что?.. – оглянулся Берзалов, и душа у него похолодела от дурного предчувствия.

– Это… как его… вертолётчика нашли… – радостно доложил запыхавшийся Бур, – меня старший сержант послал...

– Как?! Где?! – в один голос вскричали Берзалов и Гаврилов.

– Да на хуторе неподалеку. Мы не дошли-то метров пятьсот… – начал объяснять Бур, но они оба его уже не слушали, а бежали что есть мочи туда, по заросшей лесной дороге, на которой, как маяк, подавая сигналы, метался старший сержант, командир первого отделения Иван Архипов.

***

Хутор находился в излучине реки. По правую руку стоял корабельный лес, а на берегу в крохотной бухточке, за стеной камыша – дом, да так уютно и к месту, что разглядеть его под сенью развесистых тополей да за вековым дубом мог разве что только опытный глаз, такой, как у Архипова или у Юпитина.