– Плачут, что спутников у них теперь нет, «джипиэс» не работает, мороженое и кока-кола кончились. Командиры разбежались.

– Первыми! – многозначительно добавил Жуков. – А некоторые попросту застрелились от восторга.

– Ха! – ещё радостнее воскликнул поражённый Берзалов. – Выходит, мы войну выиграли?! – все ещё не верил он сам себе.

– Выходит, – не менее восторженно произнёс Русаков, – неожиданно…

– Вояки хреновы! – сказал кто-то, кажется, Петр Морозов, демонстрируя великое русское превосходство, помноженное на долгое страдание всего русского народа.

Все толпились и таращились на американцев, словно на диковинку, словно это был вымирающий вид, жалкий, убогий и несчастный – манкурты, одним словом.

– Так, а почему все собрались, как на смотрины?! – всё-таки нашёл причину разозлиться Берзалов. – Рассредоточиться. Остаются Жуков, мы с Федором Дмитриевичем и капитан Русаков. Архипов, Юпитин, – Берзалов взглянул на часы, – выступаем через двадцать минут.

– Самое интересное, что манкуртами их наши, в смысле, русские назвали, а эти, как попки повторяют, – счастливым голосом сказал Гаврилов.

– Только голову морочат! – с облегчением воскликнул Берзалов. Одной тайной стало меньше. – Спроси у них, как они узнали, что США кирдык?

– Уже спрашивали, – улыбаясь до ушей, ответил Жуков. – Говорят, что сигнал приняли с подлодки, которая шли в Чёрное море нас бомбить, мол, что делать? Штаб развален, командные пункты молчат, командование ни гу-гу, ну и всё в том же духе, – добавил Жуков.

– Здорово! – признался Берзалов. – Неужели мы им козью морду сделали?! Это же исторический момент! – всё ещё не верил он себе. Срочно надо в штаб сообщить! Рябцев!

– Ну так-х-х-х! – гордо воскликнул Гаврилов, и с его лица можно было писать икону, настолько оно было одухотворенным.

– Единственная приятная новость за полтора года, – с лёгкой душой вздохнул Берзалов. – Теперь мы совсем по-другому заживём! Теперь же можно свободно вздохнуть! Президента выбрать. Спроси, что стало с подлодкой. Рябцев!

– Не дошла до места встречи. Они её три месяца, как манну небесную, ждали.

– Конечно… – сказал капитан Русаков со знанием дела. – Босфор завален ядерными минами. Наши черноморские вертолетоносцы и завалили. У меня там кореш служил, так из всей эскадрилий три машины осталось. А подлодка шла, видно, с крылатыми ракетами.

– Ну, туда ей и дорога, – согласился Берзалов. Ему тоже было жаль вертолётчиков, которые ценой своих жизней, быть может, спасли и его тоже. А то бы добралась эта самая последняя подлодка до места назначения и расстреляла всю южную Россию вплоть до Новосибирска. – Рябцев! – снова крикнул Берзалов, с раздражением оглядываясь на борт номер один, где должен был сидеть этот криворотый Рябцев.

– А что с ними делать? – спросил Гаврилов.

– Допросим и отпустим. Мы уже самое важное узнали. Они такие вшивые, что потом дезинфекцию надо будет проводить. Да и не знают они ничего толком, видишь, всё на бога кивают.

Пора было уходить. Берзалов чувствовал, что времени у них сталось в гулькин нос, что вот-вот что-то случится, однако, именно в этот момент Жуков сообщил:

– Они ещё о каком-то Комолодуне базлают, вроде как нас предупредить хотят.

Реакция Берзалова была мгновенной. Он уже, правда, и сам уловил знакомое слово, да не верил своим ушам. Действительно, манкурты, то бишь американцы, то и дело с испугом поглядывали в сторону моста, где, должно быть, и находился это самый таинственный Комолодун, которому поклонялся Бур.

– Ну-ка спроси у них, – потребовал Берзалов на повышенных нотах и даже на какое-то мгновение забыл о том, что искал Рябцева и что надо срочно делать ноги, – спроси, что они знают о Комолодуне?

Жуков спросил, и с минуту его засыпали бойкими ответами. У Берзалова даже сложилось впечатление, что американцы рады-радёшеньки услужить любым путём. Боятся, что расстреляем, сообразил он. Напакостили, а теперь дрожат.

– Стоп-стоп-стоп! – возмутился Жуков. – По одному! Вот ты говори! – и ткнул пальцем на того манкурта, который был в галошах на босу ногу и так красноречиво изъяснялся, подпрыгивая, что с него хлопьями сыпались гниды.

– Не врёт? – усомнился Гаврилов.

При всей своей выдержке он не приближался к пленным, брезговал, демонстративно воротя нос в сторону.

– Да нет, вроде, – ответил Жуков, физиономия которого становилась все тревожнее по мере того, как говорил пленный.

Берзалов понял, что они вляпались. Вернее, вначале вляпались американцы, а потом мы, понял он. Не знаю, во что, но вляпались конкретно. Одна дорожка. Берзалов посмотрел на Гаврилова. Лицо у него, как обычно, кроме сосредоточенности, ничего не выражало. Зато капитан Русаков, похоже, всё понял и даже, наверное, пожалел, что не остался на хуторе с красавицей Зинаидой. Рядовой Жуков если что-то и сообразил, то ему не полагалось иметь собственного мнения.