Шрифт:
В Перынской роще возле Ильмень-озера объявился странный кудесник: он редко ходил по земле, а всё больше лазил по веткам деревьев, на них, устроившись на ночь поудобнее среди густой листвы, и спал. Звали его тоже странным для славянина именем — Кнах; только один раз в день после пабедья спускался Кнах вниз на поляну, и тогда шли к нему люди погадать о своей судьбе и судьбе близких.
Кнах и впрямь не был похож на славянина: чёрен лицом, изрытым оспой, с усами ниже подбородка и спускающейся с макушки чёрной косой шамана.
Умила, мать Рюрика, извелась, бедная, дожидаясь свадебного поезда из Скандинавии. Отослали его ещё зимой. Уже давно невестка должна быть в Новгороде.
— Сынок, вели старшому дружины привезти из Перынской рощи кудесника. Пусть погадает на твою и мою судьбу и судьбу невестки, твоей жены будущей. Болит сердце... Тревожусь, что развелось вокруг Нова-города после того, как ты казнил волхва Сереженя и старосту, великое множество разбойных людей. Да и Водим не успокаивается. Подзуживает татей и чернь, против тебя их воротит.
— Повинился он передо мной снова, матушка, простил я его покуда... Сейчас что-то сделать с ним не могу. Подожду приезда Ефанды. Твоя воля — пошлю за кудесником, а старшого я всё-таки отряжу с надёжными воями навстречу Ефанде... Я так думаю.
— Ты князь, ты и думай, — согласилась Умила и радостно взглянула на сына.
Когда Рюрику рассказали, что собой представляет кудесник из Перынской рощи, князь сразу подумал: «Какой-нибудь дурка», — но всё равно послал за ним, чтоб не огорчать мать.
Привезли Кнаха. Ему бы на княжьем подворье припасть в первую очередь к ногам Умилы, а он, глазами примерившись к деревьям, росшим неподалёку, выбрал одно и — шасть на него! Как кошка, вскарабкался на самую вершину, схоронился в густой листве и затаился.
— Ты видишь его? — спросил один дружинник другого.
— Кажись, да... Чёрная коса виднеется...
— Может, его стрелой собьём?
— Да разве он груша?.. Если и ранишь легко, упадёт и души лишится.
— У таких, как этот, есть ли душа-то?! — удивился молоденький отрок.
— Ладно, подождём, когда он жрать спустится. Тогда мы его к Умиле отволокнём. Вишь, обиделась она: сразу удалилась в терем.
— Обидишься... Хотела про судьбу узнать, а он, пакостник, на дерево залез.
— Судьба... — задумчиво промолвил умудрённый жизненным опытом дружинник, который помнил ещё не только, как прогоняли с острова Руген датчан, но и страшные минуты расправы над отцом Рюрика Годолюбом. — Можно ли угадать её?.. Да и нужно ли?! Что же касается меня... Я бы не просил угадывать. Живу, как жил... О, Святовит! Слава твоим священным лесам и водам! А придёт миг смертный, постараюсь встретить его достойно...
— Ты, старый, иди и поведай об этом Умиле. Может, она прикажет награду тебе какую-нибудь дать... — посоветовал его давний друг и соратник и добавил: — Оглоблей по башке...
Собравшиеся в круг дружинники разразились громким смехом.
Какой разговор происходил в тереме, им, конечно, было неведомо, но вдруг поступил приказ: как только спустится с дерева этот Кнах, отвести его снова в рощу, надавать тумаков и отпустить.
— Молодец, Умила! Правильно рассудила... — радовался старый дружинник. — Знал её всегда как умную женщину. Не разочаровала она меня и на сей раз...
— Э-э, брат, какая ей в том прибыль — не разочаровала она тебя или разочаровала... Ты кто для неё? Холоп, одним словом... Хоть и заслуженный гридень [52] ...
— Нет, ты не прав! И не следует тебе при отроках сии слова произносить, — обозлился старый дружинник.
— Отроки... Да они больше твоего ныне ведают... Ладно, помолчим лучше да подождём, когда дурка с дерева станет слезать...
5
52
Гридень (гридин) — княжеский телохранитель, воин отборной дружины.
«Морской король», сидя на дубовой скамье, попивал из глиняной кружки мюсу [53] . Повар хорошо знал вкусы хозяина и специально делал для него это питье из козьего молока. «Думаю, что надо перехватить свадебное судно с красавицей Ефандой и взять её в качестве заложницы... Тогда Рюрику я буду ставить свои условия, на которые он не посмеет не согласиться... Я сделаю это! — размышлял Водим, и глаза его, чуть прикрытые веками, жадно горели. — А там как знать, может, возьму не только в качестве заложницы, но и наложницы, — засмеялся он. — Я ведь в мечтах уже обладал своей дальней родственницей, которая поразила меня совершенной красотой при одной-единственной встрече, как раз перед отъездом на остров Эйрин — в страну ледников и мрака, не принёсшую мне счастья... Его в последнее время нет у меня постоянно... Княжество словен уплыло в руки младшего брата, ему должна достаться и Ефанда... Даже сварливый и разборчивый норвежский король не отказал ему в руке дочери. Хотя и понятно почему: Рюрик теперь князь, почти равный по званию королю, а я всего лишь сын ярла... Но клянусь Ванами и Азами [54] , что я буду бороться за княжеский стол до конца! Пойду на все: на хитрость, обман, подлость... Доверчивый Рюрик снова поверил мне. А я опять нарушу слово и выхвачу из-под его носа невесту. А как стану вместо него князем, сделаю Ефанду женою... Норвежскому королю всё едино, кто станет его зятем, лишь бы владел богатой словенской землёй...»
53
Мюса — хмельной напиток, приготовленный из кислого молока.
54
Ваны и Азы — божества в скандинавской мифологии, обитающие в Асхарде — жилище богов, куда попадают также души погибших воинов.