Железная рука, что скрутила его и крепко держала внутри, неожиданно ослабила хватку. Мэтью почувствовал, что вокруг него кипит жизнь и он ей совсем не чужой. Хмелея от давно забытого ощущения беззаботности, он завертел педалями быстрее и, осуществив плавный вираж, свернул на Бриммер-стрит. Ветер дул ему в лицо. Увидев впереди Паблик-Гарден, [16] он еще прибавил скорости, чувствуя себя одним целым с велосипедом, наслаждаясь ветром и живительным ощущением свободы. Вдоль парка он ехал не спеша, с удовольствием, а затем свернул направо на Ньюбери-стрит.

Благодаря шикарным кафе, модным магазинам, выставочным залам и галереям эта улица всегда была самой оживленной в квартале Бэк Бэй. В солнечную погоду в обеденное время террасы кафе здесь брали с боем. Мэтью поставил велосипед перед элегантным браунстоуном из темного камня, нижний этаж которого занимал ресторан под названием «Бистро 66». Обычно, если Мэтью с Эйприл перекусывали вне дома, они обедали здесь. [17] Потом достал вновь приобретенный ноутбук и подсоединился к вай-фаю кафе. Несколько кликов, и он уже зарезервировал себе на сайте Дельта Эйрлайнс авиабилет до Нью-Йорка. Вылет в 17 часов 15 минут, значит, в аэропорту Кеннеди он будет в 19. Как раз вовремя, чтобы успеть на ужин с Эммой. Затем Мэтью набрал по мобильнику Нью-Йорк, ресторан «Номер 5» и сразу попал на Конни, а с ней они были давние друзья. Как же давно они не виделись! Конни очень обрадовалась, услышав Мэтью, сказала, что хотела бы рассказать ему кучу новостей, но сейчас у них так много народу, а один из официантов, как назло, заболел. Она записала заказ Мэтью на вечер и пообещала, что они спокойно поговорят обо всем, когда увидятся.

— Место свободно, молодой человек?

Мэтью дал отбой и взглянул на задавшую вопрос женщину.

— Оно свободно и ждет только вас.

Эйприл устроилась рядом с радиатором, который обогревал террасу, подняла руку и заказала бокал Пино Гриджио и пирог с крабами.

— А ты что заказал?

— Маленькую порцию «Цезаря» и воду.

— На диету сел?

— Берегу аппетит для вечера. Я сегодня ужинаю в ресторане.

— Неужели? Так, значит, ты все-таки пригласил свою прекрасную сомелье? Поздравляю, Мэтью. Горжусь тобой!

Им принесли напитки. Эйприл подняла свой бокал, и они звякнули бокалами от души.

— А ты решил, что наденешь? — озабоченно осведомилась она.

Мэтью пожал плечами;

— Да ничего особенного. Поеду как есть.

Нахмурив брови, Эйприл осмотрела его с головы до ног.

— Так! В спортивных брюках, старой толстовке с капюшоном, подростковых кедах и защитной куртке? Не говоря о взлохмаченных волосах и бороде неандертальца?

— Не преувеличивай, пожалуйста!

— Я преуменьшаю, Мэтт! Подумай сам хоть секунду! Эта молодая женщина работает в одном из самых престижных ресторанов Манхэттена. Ее клиенты — бизнесмены, представители мира моды, телевидения, кино — люди утонченные, элегантные, одетые с иголочки. Она примет тебя за деревенщину или за студента-недоучку.

— Но я должен быть тем, кто я есть! Самим собой!

Эйприл отмела его возражение.

— Первая встреча — дело серьезное, к ней надо приготовиться, ясно? Встречают, знаешь ли, по одежке! Первое впечатление остается в памяти навсегда!

Мэтью тут же вскипел.

— «Обращать внимание на внешность — все равно что выбирать книги по обложкам»! [18]

— Можешь сколько угодно услаждать себя цитатами! Но я на твоем месте не задирала бы нос, а подумала и…

Мэтью тяжело вздохнул, помрачнел, покрутил в руках сигарету, собираясь поджечь, но не закурил и обратился к Эйприл:

— Ладно. Может, дашь мне пару полезных советов?..

Нью-Йорк

13 часов

— Ловенстайн! А не слишком ли много вы себе позволяете?! — прорычал Питер Бенедикт, толкнув прозрачную дверь погреба ресторана «Император».

Главный сомелье чуть ли не бегом бежал к подчиненной, которая укладывала бутылки в проволочный ящик.

— С какой это стати вы взяли на себя право покупать эти вина? — продолжал он рычать, размахивая листком желтой бумаги.

Эмма взглянула на листок. Это был счет с логотипом винодельческой фирмы, занимающейся продажей элитных сухих вин. Заказ был на три бутылки:

Первая бутылка — волшебное и роскошное бургундское вино, вторая — благородный и родовитый шираз и третья — рислинг со сложным сладким вкусом. Все три лучшие сухие, все три безупречного миллезима. [19] Три самых замечательных сорта, какие только Эмма пробовала в своей жизни. Но она их не заказывала и могла в этом поклясться.

— Уверяю вас, Питер, я понятия не имею об этом заказе.

— Стыдно отнекиваться, Ловенстайн! На бланке заказа ваша подпись, и чек — средства переведены со счета ресторана «Император».

— Быть такого не может!

Побелев от гнева, Бенедикт продолжал осыпать Эмму упреками.

— Я только что осведомлялся у экспедитора, и он подтвердил, что бутылки были доставлены в ресторан. Я хочу знать, где они, и немедленно!

— Послушайте, здесь явно какая-то ошибка! Но это не так уж страшно. Нужно только…