В ожидании, когда можно будет поговорить с парнишкой, который все еще валялся на полу без сознания, Тарасов взял металлический стул, стер с него паутину и уселся возле огромного металлического стола для разделывания туш. Сунул в рот сигарету, закурил и положил спички рядом с собой на стол. С удовольствием затянувшись, он достал из чемоданчика ноутбук, включил, открыл папку, где была собрана информация относительно человека, которого он должен был устранить, и стал еще раз внимательно ее изучать.

Ромуальд различил в тумане мигающий оранжевый огонек. Голова гудела, висок время от времени простреливала резкая боль. Он лежал на полу, наверное, каменном и очень холодном. Он попытался подняться, но понял, что руки у него крепко связаны.

«Где это я?»

Когда сознание окончательно прояснилось, он увидел, что лежит в огромном ангаре с бетонными стенами, слабо освещенном желтым электрическим светом. Ромуальд дернулся, пытаясь резким движением разорвать веревку, но она только больнее впилась в кожу. Он закусил от боли губу, слезы обожгли глаза — он понял, что освободиться не получится.

И тут увидел, что к нему приближается мужчина. Он попытался сесть и даже почти что сел, но получил от Тарасова удар ногой в грудь.

— Лежать! Не дергаться!

Испуганный подросток лег, не решаясь даже взглянуть на каскадера.

— Почему ехал за мной? — спросил тот, нажимая ему ботинком на грудь.

Ромуальд сжался и закрыл глаза.

— ГОВОРИ!!! — заорал Тарасов так громко, что у Ромуальда снова невольно брызнули из глаз слезы.

Русский, вне себя от ярости, ткнул ему ногой под ребра. У Ромуальда перехватило дыхание, а когда боль немного отпустила, он закашлялся.

Тарасов схватил его за куртку и потащил по полу, открыл дверь и швырнул в комнату без окон с металлическими стенами и потолком. Ромуальд мешком упал на пол, а каскадер запер дверь с другой стороны. Пареньку не понадобилось много времени, чтобы понять, где он находится. Пронизывающий холод стал добираться до него. Он поднял глаза наверх. Трубки огромного испарителя дышали холодом. Ромуальд понял: его заперли в мощной холодильной камере.

Бостон

Большой бакалейный магазин «Зеллиг Фуд»

Мэтью вез тележку, пробираясь сквозь толпу в отдел фруктов и овощей.

— Быстрей, папа! Вези быстрей! — просила его Эмили, удобно усевшись в тележке.

Мэтью потрепал дочурку по щеке и занялся покупками: пучок укропа, пучок эстрагона, лук-шалот, маленькие луковки репчатого.

А когда уже уезжал из секции, вдруг увидел молодую картошку Нуармутье, которую обожала его жена. Он уже заглядывал в магазинчики, где продавали первые весенние овощи, но никак не мог напасть на это золотистое чудо. И вот повезло. Сегодня вечером у них будет замечательный ужин. Он приготовит все, что любит Кейт. Несмотря на сумасшедшую цену, Мэтью взял солидную порцию картошки, потом проверил по списку, не забыл ли чего, и направился к кассам.

— Папа! Мы забыли напиток для Санта-Клауса! — закричала Эмили.

— Действительно, — согласился Мэтью и снова развернул тележку.

В молочной секции отец и дочь с общего согласия прихватили пакет гоголя-моголя.

— Добавим в него хорошую рюмочку коньяку, и Санта останется доволен, — пообещал Мэтью, подмигивая Эмили. — Ему же нужно согреться!

— Ты хорошо придумал, — одобрила Эмили.

Мэтью улыбнулся и пообещал себе не забыть выпить гоголь-моголь до того, как в первый новогодний день Эмили войдет в гостиную.

Ромуальд костенел от холода. Он сжался в комок, подтянул коленки к подбородку, уткнулся носом в мех куртки. Хотел взглянуть на часы, но… Наверное, он находился в холодильной камере не меньше получаса. Ромуальд с трудом обвел глазами помещение. Заметил в углу сваленные в кучу деревянные поддоны. Плесень и ржавчину, которые покрывали стены. Что же делать? Выключить холодильник нет никакой возможности. Открыть дверь тоже.

Ромуальд пытался согреться, как мог. Шевелил ногами, стучал одну о другую, двигал плечами, пальцами, но ничего не помогало. Холод забирался под одежду, покрывая кожу пупырышками, проникал под кожу, промораживал до костей. От холода у него застучали зубы, да и сам он весь дрожал. В груди бухало сердце, словно он делал тяжелую работу.

На что теперь можно было надеяться?

Однако внезапно к рокоту холодильника прибавился скрип и скрежет. Дверь открылась, и в камеру вошел каскадер. Со стволом в одной руке и ножом в другой он медленно приближался к Ромуальду.

— Что, холод не тетка? — оскалился русский, наклоняясь над подростком. — Только на своей шкуре можно понять, какая пытка лютый мороз!

Взмах ножа, и веревка, от которой онемели руки Ромуальда, разрезана. Чуть ли не ползком подросток выбрался из холодильной камеры.