Но, несмотря на этот династически удачный ход, свадьба вызывала один очень большой вопрос.

– Дядя Ги, – произнес Симон, – а почему французская принцесса выходит замуж за протестанта?

Это на самом деле удивительно, размышлял про себя Ги. Пятьдесят лет назад никому не известный монах по имени Лютер бросил вызов Католической церкви, и христианство Западного полушария разделилось на два вооруженных лагеря. На севере и востоке Нидерланды, многие из германских земель и большая часть Скандинавии присоединились к лагерю протестантов, а за ними и Англия. Папа римский только что объявил об отлучении от Церкви еретички королевы Елизаветы и призвал правителей-католиков сместить ее с трона. Тем временем Испания и Священная Римская империя в Центральной Европе находились в руках самых ярых приверженцев католицизма – Габсбургов.

А Франция? Гуманист король Франциск до поры до времени терпел протестантов в своих владениях. Когда же он решил, что они опасны, было уже поздно. Север Франции был полностью католическим, Париж по большей части тоже, а те протестанты, что имелись в столице, тихо молились, не выходя из дому, и вообще старались не привлекать к себе внимания. Но в южных горах и атлантических портах вроде Ла-Рошели огромное количество людей приняло новую веру. Они называли себя по-разному: протестанты, реформаторы, кальвинисты, гугеноты. Среди них были как скромные ремесленники, так и торговцы и даже рыцари. Адмирал Колиньи, например, один из лучших военачальников Франции, перешел в их лагерь, а также мать Генриха Наваррского вместе со всей родней.

Протестанты требовали свободы вероисповедания. Правительство было категорически против. Здесь и там возникали столкновения.

– Ты ведь слышал, – сказал Ги юному Симону, – что в последние годы были войны с протестантами? Не у нас в Париже, слава Богу, а в других местах.

– Да, слышал. Но мы же правы, да, дядя Ги? А протестанты – все еретики.

– Правильно, малыш Симон, ты добрый католик, и я тоже. Но это очень грустно, когда французы убивают друг друга, ты согласен?

– Согласен.

– Ну вот, потому наши правители решили, что этот брак поможет остановить войну.

– Значит, после свадьбы католики и протестанты смогут договориться? – спросил Симон.

– Это будет непросто. Мы лишь надеемся, что они больше не будут воевать.

Таково было официальное объяснение. Оно многих удовлетворяло. Мальчик, во всяком случае, больше вопросов не задавал.

Они приближались к большому мосту, который вел на остров Сите. В начале правления короля Франциска мост перестроили и сделали каменным. Его высокие арки поддерживали целый ряд островерхих домов, которые казались занавесом, скрывающим вид на реку вниз по течению. Путь к Нотр-Даму лежал через мост.

Однако когда Ренары подошли к мосту, то обнаружили, что попасть на него невозможно: путь перекрыт огромной толпой. Симон был разочарован, ему ведь так хотелось посмотреть на церемонию. Зато его дядя в душе обрадовался. В случае сложностей лучше находиться на открытом правом берегу, чем в ловушке островной части города.

– Попробуем перейти по другому мосту, – предложил он.

Но и мост Менял, застроенный домами, также был переполнен людьми. А ниже по течению старый неряшливый мост с водяными мельницами, давным-давно переделанными в жилища, вообще был закрыт.

– Боюсь, попасть на остров мы не сможем, – сказал Ги. – И если мы хотим увидеть, как аристократы будут разъезжаться по домам после венчания, нам лучше найти открытое местечко.

Они прошли еще дальше вдоль Сены, и там действительно стали открываться более широкие перспективы. Впереди поднимались башни старой крепости Лувр над незаконченными королевскими постройками, которые все еще как будто сражались друг с другом за право определять облик дворцового ансамбля.

Симону захотелось побегать, и взрослые не останавливали его. Они вышли к оконечности острова.

– Ты какой-то неспокойный сегодня, – посмотрев на Ги, негромко заметил Пьер. – В чем дело?

– Эта свадьба меня пугает.

– По-твоему, она не принесет Франции мира?

– Нет. – Ги свел брови. – И не думаю, что она задумывалась с этой целью.

– Объясни. Ты же знаешь, я в таких вещах совсем не разбираюсь.

– Хорошо. Кто устроил этот брак?

– Король и его мать, кажется.

– Забудь про короля. За него все решает мать, Екатерина Медичи. Именно она настаивала на этом браке. Когда дочка пыталась отказаться от жениха-протестанта, мать поколотила ее. Так говорят. Даже вырвала у бедной девушки клок волос.

– Ужасно!

– Теперь подумай вот о чем. Весь этот год Екатерина и ее приближенные обхаживали адмирала Колиньи, вождя протестантов: приглашали в гости, льстили. А чего хочет Колиньи?

– Он хочет, чтобы протестанты свободно исповедовали свою веру.

– Да, конечно. А еще он хочет помочь протестантам Нидерландов в борьбе с притесняющими их католиками, могущественными Габсбургами. Даже не будь я католиком, то считал бы это безумием – ввязываться в войну против испанского короля.