Роланд приступил к делу на следующее же утро. Его план был прост. Он пообедает в ресторане «Максим». После этого отправится поговорить с Ле Суром. Вторую половину дня и вечер он оставил свободными, ведь при неудачном стечении обстоятельств он к этому времени будет мертв. Или же будет мертв Ле Сур. В любом случае нет смысла строить планы, когда есть риск, что они будут нарушены.

Прежде чем выйти из дому, он столкнулся с небольшой проблемой: его револьвер трудно было спрятать. В глубокий карман пальто оружие помещалось, но его могли обнаружить, когда Роланд будет раздеваться в ресторане. Другой вариант – положить револьвер в портфель для бумаг, но этого не позволяло положение Роланда. Ни один знатный господин в Европе не появится на людях с ношей в руках – для этого существуют слуги или на крайний случай женщины. В представлении де Синя, даже небольшой кожаный портфель делал его похожим на предпринимателя, а не на аристократа. Если бы он был в военной форме и направлялся на штабное совещание, тогда другое дело. Но он шел в ресторан обедать.

На размышление ушло несколько минут. Если ехать в своем экипаже, то оружие можно оставить там. Легкая коляска отца по-прежнему стояла в каретном сарае, но без лошадей и кучера, и вообще в последнее время Роланд подумывал о том, чтобы купить себе какой-нибудь красивый автомобиль, возможно «даймлер». Однако в настоящий момент у него не было собственного средства передвижения, так что придется воспользоваться наемным. Как только он окажется в ресторане, то оставит портфель в гардеробе, и если повезет, то никто не увидит, что он прибыл с поклажей. Затем ему пришла в голову мысль незаметно переложить револьвер из портфеля в карман пальто, когда он будет одеваться после обеда. Тогда он оставит портфель в гардеробе и пошлет за ним позднее. Не мог же Роланд допустить, чтобы в случае его гибели от руки Ле Сура в газетах появились сообщения о том, что рядом с телом де Синя был найден какой-то саквояж!

Да, решил он наконец, так и следует поступить.

Несмотря на предстоящее опасное дело, Роланд находился в отличном расположении духа. Стоял яркий октябрьский день. Де Синь рад был вернуться в Париж и предвкушал, как будет знакомиться со всем новым, что появилось в городе за время его отсутствия.

Он порадовался, заметив на столичных улицах автомобили. Их было не так много по сравнению с конными повозками, но значительно больше, чем в провинции. Еще более удивительным нововведением стало метро. Париж медленно привыкал к идее подземных поездов, но когда их наконец запустили, сеть станций разрослась стремительно. И больше всего Роланда поразило изящество, с которым были оформлены наземные входы в метро. Стиль модерн все же оказался не так плох, как ему подумалось несколько лет назад.

Вскоре он взял экипаж и попросил кучера проехать немного вдоль Сены в сторону Дома инвалидов. Ему хотелось осмотреть по дороге три других новшества, которые появились за время его отсутствия. Первым из них был мост.

Мост Александра III построили несколько лет назад. Названный в честь русского царя, который стал союзником Франции в противостоянии германской агрессии, мост поражал воображение пышностью и количеством украшений. По обе стороны моста на высоких столпах-пилонах взвились на дыбы золотые крылатые кони; две нимфы и другие символы указывали на связь Парижа с Санкт-Петербургом. Все это немного чересчур, думал Роланд, осматривая множество скульптур, но в целом – блистательное сооружение.

Прямо напротив моста на другом берегу реки он получил возможность насладиться видом еще двух новых построек: по правую руку от себя Роланд увидел Гран-Пале, а по левую – Пти-Пале.

Если грандиозная выставка 1889 года оставила городу в наследство Эйфелеву башню, то следующая за ней ярмарка на границе столетий подарила два этих замечательных павильона. Пара выставочных залов, обращенных друг к другу, начинались как величественные каменные строения, а затем, вырастая, превращались в стеклянные храмы в стиле боз-ар. Место для них было выбрано превосходно: на противоположных сторонах короткой авеню, ведущей к новому мосту, на фоне зелени Елисейских Полей. Туда, на Елисейские Поля, и направился его экипаж. Через несколько минут он выкатился на площадь Конкорд, свернул в сторону церкви Мадлен, и вот уже слева показался ресторан «Максим».

В «Максим» Роланд до того наведывался всего раз, в далекие девяностые. Тогда это было бистро, едва сводящее концы с концами; теперь оно стало настоящим дворцом.

Конечно, очень помогло выгодное расположение. Ресторан находился на широкой улице между площадью Конкорд и церковью Мадлен, то есть в самом центре Парижа, на пути и богатых парижан, и приезжих. Его фасад был малопримечателен, зато переделка внутреннего убранства вознесла «Максим» на вершину популярности. Войдя, Роланд испытал настоящее потрясение.

Белые скатерти, темно-красный ковер и банкетки вдоль стены – ресторан был обставлен богато, но сдержанно, в стиле «бархатного уюта», который и следовало ожидать от заведения такого уровня. Однако оформительский гений проявился в деталях. Резное дерево, крашеные панели, лампы, даже замечательный расписной потолок из стекла – все было выполнено в стиле модерн. Освещался ресторан неярко, но при этом был ослепительным; он появился относительно недавно, но казался существующим испокон веков. Как все великие гостиницы и рестораны, «Максим» – это не просто место, где можно поесть, – это театр. И произведение искусства.

Де Синь заказал легкий обед из филе морского языка и бокала шабли, а на десерт позволил себе маленькое шоколадное пирожное, которое запил крепким кофе. Он хотел сохранить ясность мысли.

Знакомых лиц в обеденном зале не нашлось, что естественно после столь долгого отсутствия. Роланд уже собирался встать из-за стола, когда идущий мимо господин вдруг остановился:

– Месье де Синь?

Это был Жюль Бланшар, погрузневший со времен их последней встречи, однако в целом все тот же. Роланд тут же поднялся и приветствовал его.